Анафора это и примеры

Евхаристический канон

Протоиерей Алексей УМИНСКИЙ (род. 1960) — настоятель храма Святой Троице в Хохлах, член редакционного совета журнала «Альфа и Омега», духовник Свято-Владимирской православной гимназии, ведущий телепередачи «Православная энциклопедия»:Видео | Проповедь | Педагогика | О нашей вере | Разговор о Евангелии | «Тайна Примирения» | «Божественная Литургия» | Интервью | Статьи | Цитаты | Аудио.
Во второй, важнейшей части Литургии верных происходит само совершение Таинства. Призыв дьякона: «Станем добре, станем со страхом, святое возношение в мире приносити» подвигает всех к самой главной евхаристической молитве, которая называется Анафора. Древнегреческое слово «анафора» в данном случае можно перевести как «возношение».
«Станем добре, станем со страхом, вонмем Святое Возношение в мире приносити…» Это еще не молитва, а призыв, возглашаемый дьяконом. В ответ на него хор от лица всех молящихся выражает готовность к Святому Возношению и поет: «Милость мира, жертву хваления» — то есть будем возносить Бескровную Жертву (Святую Евхаристию), которая является великой милостью Божией, дарованной нам вследствие нашего примирения (мира) с Господом, и состоящую из благодарного прославления (хваления) Бога. Священник, обращаясь лицом к народу, благословляет его и произносит: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога Отца, и причастие Святаго Духа буди со всеми вами». Хор, то есть весь народ, отвечает ему: «И со духом твоим».
Звучит призыв: «Горе имеим сердца!». В этот момент наши сердца должны быть устремленными ввысь, как возносящийся к небу огонь. Мы отвечаем: «Имамы ко Господу», — то есть наши сердца горят и обращены к Богу.

* * *

Анафора центральная, древнейшая часть христианской Литургии. Во время Анафоры происходит преложение или пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы. Она начинается со слов: «Благодарим Господа». Хор поет: «Достойно и праведно есть поклонятися Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице Единосущней и Нераздельней». Это сокращенное содержание начала вхаристической молитвы. Священник молится в алтаре: «Достойно и праведно Тя пети, Тя благо-словити, Тя хвалити, Тя благодарити, Тебе поклонятися на всяком месте владычествия Твоего».
Примерно с конца VI века молитвы, которые прежде священник произносил вслух, стали недоступны для прихожан, молящихся вне алтаря. Хор, являя собой образ народа Божия, стал петь только некоторые части этой молитвы.
Может сложиться впечатление, что священник читает несколько молитв, разделенных возгласами, после которых хор начинает петь те или иные песнопения. На самом деле молитва Анафоры, не прекращаясь, продолжается вплоть до Пресуществления Святых Тайн.
То, что иерей тихо читает молитву Анафоры в алтаре, конечно же, обедняет наше восприятие Евхаристии. С другой стороны, она ушла из всенародной молитвенной практики отнюдь не «по прихоти священноначалия, стремящегося отделить народ от клира», но, скорее всего, именно потому, что сама духовная жизнь оскудела и прихожане попросту не готовы к такому молитвенному напряжению. К тому времени многие уже не причащались на каждой Литургии — это перестало быть для людей насущной необходимостью в отличие от первых веков христианства. Священническая молитва пытается объединить всех в единое целое, но многие не готовы сегодня разделить эту радость со всеми, а значит, и смысл общей молитвы пропадает. Она в качестве особого священнического служения переходит в алтарь, где клирики, стоя у Престола, причащаются всегда. Хор же поет отдельные фрагменты евхаристического канона, который все-таки собирает людей на общую молитву и на общее служение Литургии.
Идеал все более отдаляется от реальной жизни. Со временем это укореняется настолько, что люди перестают воспринимать нечто высшее: общее служение, общую молитву, общее приобщение Святых Тайн Христовых.
Я не знаю, можно ли изменить сложившую ситуацию. Это произойдет лишь в том случае, если у народа вновь появится потребность в общем причащении, в постоянном служении Литургии и в общей молитве. Изменения определяются уровнем общецерковного сознания, а не какими-то акциями и нововведениями, потому что в Литургии все очень живо и осмысленно.
Как только у христиан возникает новая духовная потребность, сама Церковь вдруг обновляется. Она получает иные возможности, каждый раз по-новому свидетельствуя о Христе. Если евхаристическая жизнь затухает, то и церковная жизнь формализуется, становясь уставной, законнической и исключительно внешней. Ведь духовность человека определяется только Литургией и никак иначе. В истоке всей аскетики, всего богословия, всей нравственность, равно как и всей жизни Церкви лежит Божественная Литургия.
Уровень духовной жизни людей определяется тем, как служится Литургия, как они причащаются. Как живет Церковь, так служится и Литургия. Понятия «Церковь» и «Литургия», по сути, тождественны. Церковь — это Литургия, а Литургия олицетворяет собой Церковь.

***

«Достойно и праведно Тя пети, Тя благословити, Тя хвалити, Тя благодарити, Тебе поклонятися на всяком месте владычествия Твоего: Ты бо ecи Бог Неизреченен, Недоведомь, Невидимь, Непостижимь, присно Сый, такожде Сый, Ты, и Единородный Твой Сын, и Дух Твой Святый».
В первой части Анафоры священник исповедует богословие апофатическое (от греческого слова «отрицающий»). Речь идет о богословском методе, заключающемся в выражении сущности Божественного путем последовательного отрицания всех возможных Его определений как несоизмеримых Ему, в познании Бога через понимание того, кем Он не является. Действительно, мы можем выразить свое представление о Господе только иносказательно, ведь Бог настолько непостижим, что человеческая речь не в силах передать верное определение его Сущности. Допустим, скажешь о Боге, что Он есть Свет, и этого будет явно недостаточно, скажешь, что Он — воплощенная Любовь и Милость, и тоже не охарактеризуешь свое представление о Нем. Разумеется, все это верно, но лишь в какой-то бесконечно малой степени, ведь речь идет только о наших представлениях о любви, милосердии, свете и добре. Все наши определения в любом случае окажутся недостаточными, ущербными, убогими, не говорящими о Господе практически ничего.
О Боге мы можем сказать лишь то, что Он неведом, непостижим, неизвестен и неизречен. Именно с этих слов мы и начинаем свое благодарение. Даже истинное значения имени, которое Он открывает нам: «Я — Сущий», мало о чем говорит нам, потому что наша жизнь ущербна и неизбежно рано или поздно заканчивается смертью. Нет в нас по-настоящему самодовлеющей жизни. Даже когда мы повторяем, что Он — Сущий, мы не в силах понять, что это означает на самом деле.

***

«… Присно Сый, такожде Сый, Ты, и Единородный Твой Сын, и Дух Твой, Святый; Ты от небытия в бытие нас привел ecи, и отпадшия возставил ecu паки, и не отступил ecи, вся творя, дондеже нас на Небо возвел ecи, и Царство Твое даровал ecи будущее».
Воскресение Христово — новый акт творения мира, акт творения новой твари. Господь сначала нас создал, приведя в бытие из небытия. Казалось бы: совершенно непостижимый акт творения, потому что осознать это человек не может. Мы это даже и не пробуем это понять, просто принимаем, как написано.
Но, когда мы уже существуем, Господь творит нас заново. Своим Воскресением Он новотворит мир, вновь все сотворяет через Церковь Свою. Все ветхое ушло, а настоящее только начинается. Созидается новая тварь во Христе, и мы ежеминутно являемся участниками этого творения в постоянном общении с Богом.

***

«…И не отступил ecи, вся творя, дондеже нас на Небо возвел ecи, и Царство Твое даровал ecи будущее».
В этой удивительной молитве мы сталкиваемся с тем, что прошлое, настоящее и будущее сливается в единое время. Мы начинаем ощущать себя таким образом и говорить так, как будто уже находимся не здесь, на земле, а в Царствии Небесном. Именно оттуда мы благодарим Господа не только за то, что Он нас создал, не только за то, что Он спас нас, но и за то, что возвел нас на небо и даровал нам Свое Царство.
Мы вторгаемся в Вечность, которая уже наступила. Речь идет об общении с Богом в Царствии Небесном, потому что Он все это уже нам даровал. Все это с нами уже совершилось, и нам остается лишь протянуть руку и принять дарованное. Вопрос состоит лишь в том, действительно ли мы хотим этого? Хотим ли мы принять от Христа уже дарованное нам спасение? Ведь дар вечной жизни — нелегкая ноша, его придется принять, как крест, и никак не иначе…
Безмерна тяжесть спасения, человек может под ней и согнуться. Но каждая Евхаристия призывает нас решить: стремимся мы к спасению или нет? Хотим мы этот дар на себе понести, как величайшую тяжесть и одновременно как абсолютную благость, или предпочтем отойти в сторонку? Войти в Царствие Небесное можно только через Церковь, которую сотворил Господь, через Его язвы, через ребро пронзенное…
Литургия, в которой мы с вами участвуем — непрерывная цепь дерзновенных прикосновений к телу Христову. Так же, как и апостол Фома, мы то и дело «испытываем» Спасителя, влагая персты в Его раны.

***

«О сих всех благодарим Тя, и Единородного Твоего Сына, и Духа Твоего Святаго, о всех, ихже вемы и ихже не вемы, явленных и неявленных благодеяниих, бывших на нас. Благодарим Тяио службе сей, юже от рук наших прияти изволил ecи, аще и предстоят Тебе тысящи Архангелов и тьмы Ангелов, Херувими и Серафими, шести-крылатии, многоочитии, возвышающийся пернатии».
Мы благодарим за эту службу как за дар, который Господь принимает от нас, недостойных, хотя Его в этот момент славят Архангелы и Ангелы, Херувимы и Серафимы — шестикрылатые, многоочитые, возвышающиеся, пернатые… Верующие же поют Ему ту самую песнь, под звуки которой Он входил когда-то в Иерусалим: «Осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне», — и их ликующее пение соединяется с ангельским славословием.
Господь грядет! Так же и мы грядем в небесный Иерусалим через принятие Божьего дара, через постоянное стремление быть вместе со Христом — в Его смерти и Воскресении, в Его восхождении на Небо, в Его сидении одесную Отца. Вот главное чувство, которое должно переполнять душу каждого христианина: «Хочу спастись! Хочу следовать путем спасения! Хочу этот незаслуженный, безмерный и неподъемный дар понести на себе, потому что только так можно войти в общение со Христом!» Лишь тогда этот дар станет тем благим игом и легким бременем, о котором говорил нам Господь.

***

Священник: «Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще».
Хор: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь Небо и земля славы Твоея; осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне, осанна в вышних».
Иерей продолжает чтение евхаристической молитвы: «С сими и мы блаженными Силами, Владыко Человеколюбце, вопием и глаголем: Свят ecи и Пресвят, Ты, и Единородный Твой Сын, и Дух Твой Святый. Свят ecи и Пресвят, и великолепна слава Твоя; Иже мир Твой тако возлюбил ecи, якоже Сына Твоего Единородного дати, да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать Живот Вечный. Иже пришед, и все еже о нас смотрение исполнив, в нощь, в нюже предаешися, паче же Сам Себе предаяше за мирский живот, приемь хлеб во святыя Своя и пречистыя и непорочныя руки, благодарив и благословив, освятив, преломив, даде святым Своим учеником и апостолом, рек…»
Молитва, содержащаяся в Литургии Василия Великого, раскрывает глубинный смысл евхаристической Жертвы, объясняет, во имя чего она приносится и для чего происходит умаление Христово.
Когда же начинается умаление Сына Божиего, или кенозис (от греческого «опустошение», «истощение»)? Господь уже ограничил и умалил Себя сказав: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (Быт. 1: 26). По мнению святых Отцов Церкви, сотворение человека было предвестием воплощения Сына Божия и принесения Им искупительной крестной жертвы.
В молитве, входящей в Литургию Василия Великого, говорится об истощении, о том, что «персть взем от земли, и, образом Твоим, Боже, почет, положил ecи в рай сладости…», то есть жертва уже приносится. Бог Себя ограничивает присутствием на земле Своего образа и подобия, одаренного бессмертием и свободной волей. Ради него-то и совершается великая жертва. Впрочем, не только ради него…
«Хотя бо изыти на вольную и приснопамятную и животворящую Свою смерть, в нощь, в нюже предаяше Себе за живот мира…» Жертва приносится за жизнь мира. Этой жертвой объемлется все, что Бог сотворил. Но, по сути, весь этот мир сотворен только ради человека. Он существует постольку, поскольку существует человек. Этот мир изначально устроен таким образом, чтобы нам в нем мире жилось хорошо и счастливо. Богословы утверждают: мир антропоморфен, то есть ориентирован на человека. Однако, когда человек согрешает, этот мир искажается, портится, подвергается тлению. Царствие Небесное, исполнение полноты времен, когда Бог будет «всяческая во всем», может наступить только через человека.

***

«Примите, ядите, Сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов».
Эта часть евхаристической молитвы заканчивается установительными словами, учреждающими само Таинство Евхаристии, по поводу которых велось немало споров.
Во время совершения Тайной Вечери Господом именно этими словами Христос обычный хлеб и обычное вино соделал Своим Телом и Своею Кровью. Это и послужило их буквальному пониманию Западной Церковью. В Русской Церкви тоже шел спор о том, когда же, собственно говоря, происходит пресуществление святых Христовых Тайн, когда совершается тайна преложения хлеба и вина.
В нашей стране богословие не развивалось очень долго: из-за нашествия татаро-монголов и разрозненности русских земель духовного обучения практически не велось. Богословское образование могла дать только западная часть Церкви, находившаяся в Киевской митрополии, которая сначала находилась под властью литовских князей, а затем и Польши. В 1631 году архимандрит, а впоследствии митрополит, Петр (Могила) основал в Киеве высшее училище «для преподавания свободных наук на греческом, славянском и латинском языках» — духовную академию, подверженную католическому влиянию.
Славянских юношей посылали учиться на Запад в римско-католические школы. Тамошнему обучению был присущ схоластический характер, и наше богословие до сих пор носит на себе его следы. Тогда делалось так: православные принимали униатство для того, чтобы получить образование, а возвращаясь на родину, каялись и вновь становились православными и таким образом приносили с собой некую ученость.
Многие дисциплины в Киевской академии преподавались на латыни, осуществлялись многочисленные переводы католической литературы. Другой литературы в то время попросту не было, и преподаватели стремились придать ей более или менее православный дух. Инструмент критики католицизма они заимствовали у протестантов: протестантской аргументацией они опровергали аргументацию католическую. В результате очень многое было серьезно искажено. Тогда считалось, что это и есть Православие…
Поскольку наиболее образованные клирики служили именно в Киевской митрополии, то после объединения России с Украиной и образования единой Церкви под омофором Московского патриарха в 1686 году, ученых людей для назначения на архиерейские кафедры набирали именно там. Одним из таких архиереев был святитель Димитрий Ростовский (1651-1709).
В те времена возникли споры о пресуществлении Святых Даров, отголоски которых не утихают до сих пор. При этом вспоминаются слова, которыми Господь установил Тайную Вечерю, само Таинство Евхаристии, когда Он взял чашу на пасхальной трапезе и благословил вино и хлеб и, разломив его, благословил и раздал ученикам и сказал такие слова.
Католики полагают, что именно эти слова являются тайносовершительной формулой, претворяющей хлеб и вино в Тело и Кровь Христову. Именно в этот момент они благословляют Чашу и Хлеб. В католическом сознании священник является своего рода «заместителем» Христа, его руками и осуществляется Евхаристия. Но Христа никто собой заменить не может, да это и не нужно! Он, Он никуда не уходил, хотя Он и находится со Своим Отцом и Святым Духом в Святой Троице и в Царствии Небесном. Господь пребывает с нами до скончания века.
Православная Литургия всем своим строем указывает на то, что является главным. В нашем сознании священник — не «заместитель Христа» на Литургии, он — предводитель народа Божиего и не более того. Поэтому во время Литургии он не совершает ничего сам, священник — предстоятель перед Богом, умоляющий Его совершить эту тайну. Призывая: «Приидите, ядите…», — он вспоминает, как Христос на Тайной Вечере произносил эти слова.
Только после этого совершается одно из важнейших литургических действий. Кульминационным моментом непрекращающейся евхаристической молитвы является эпиклеза (латинского слова epiclesis и греческого — «призывание»)».
Священник читает про себя: «Поминающе убо спасительную сию заповедь, и вся, яже о нас бывшая: Крест, Гроб, тридневное воскресение, на небеса восхождение, одесную седение, Второе и славное паки пришествие» и произносит вслух: «Твоя от Твоих Тебе приносяще от всех и за вся».
После установительных слов иерей молится, вспоминая эти события, как уже совершившиеся в вечности. Вспоминает он и Второе пришествие: ведь как мы уже говорили, Литургия для нас — это пребывание в вечности, это — обретение Царствия Небесного, это — жизнь будущего века, к которой мы приобщаемся.
В нас соединяются несоединимые, не вмещающиеся в человеческое сознание категории — прошедшее, настоящее и будущее. Мы живем то прошедшим, то будущим, вспоминаем или мечтаем, настоящее же время зачастую проходит мимо нас. А Царствие Небесное — и есть настоящее время, и оно встречается с нами именно на Божественной Литургии. Мы приобщаемся к настоящему, мы настоящими становимся, благодаря тому, что Господь Сущий, то есть Настоящий в Своем абсолюте, дает нам возможность приобщиться к Его Сущности, причащаясь Его Телу и Крови. Несмотря на то, что мы еще остаемся смертными, «временными», мы уже соприкоснулись с вечностью.
Мы уже находимся совсем в другом мире, вспоминая о смертельной опасности, которой чудесным образом избежали. На Литургии мы воспоминаем это спасительное Таинство, Крест, Гроб, Воскресение, одесную седение и Второе пришествие, как будто уже пребывая в Царствии Небесном.

* * *

Вслед за возношением Святых Даров совершается их преложение. Святой Дух призывается на предложенные Дары — хлеб и вино, — и происходит их преложение в Тело и Кровь Христовы.
Иерей берет в руки Святые Дары и, вознося их над Престолом, возглашает: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся».
Что же приносит священник «Твоя от Твоих»? Речь идет о принесении Проскомидии. Вы помните, что на Дискосе символически изображены Агнец, Матерь Божия, Церковь, святые апостолы, все святые, все живые и мертвые, окружающие Господа. Дискос, как образ самой вселенной, как образ самой Церкви, возносится ко Христу: «Твое мы Тебе приносим, от тех, кто Тебе принадлежит, за всех и за все». И Литургия, и Проскомидия совершаются не только в память о живых и мертвых, не просто как моление о нашей земле, но за весь мир, за всю вселенную, за все, что Господь сотворил.
Мы пришли сюда и все, что могли, принесли Тебе. Все, что у нас есть, принадлежит Богу. Мы принесли Тебе Твое. Хлеб — Твой. Вода — Твоя. Вино — Твое. Ничего своего у меня нет. Все — Твое. И я — Твой…
Путь Церкви восходящей ко Христу, это путь крестный. Священник скрещивает руки, вознося перед молитвой эпиклезы Святые Дары на Престол. Вот путь каждого и всех нас вместе: принесение себя вместе со всеми за других, от всех и за вся — Богу. Это — путь восхождения и крестоношения, единственный путь ко Христу, ведущий к жизни вечной.

* * *

Этот момент является началом молитвы эпиклезы, кульминационной части молитвы Анафоры, в которой совершается призывание Святого Духа на предложенные Дары — хлеб и вино, и преложение их в Тело и Кровь Христовы.
Хор поет: «Тебе поем, Тебе благословим», а священник читает молитву призывания Духа Святого на Дары: «Еще приносим Ти словесную сию и безкровную службу, и просим, и молим, и мили ся деем, низпосли Духа Твоего Святаго на ны, и на предлежащия Дары сия».
Это очень короткая молитва, которая не слышна нами, потому что в этот момент поет хор, но во время этой величайшей молитвы Святые Дары претворяются в Тело и Кровь Христовы.
Обратите внимание: мы просим послать Духа Святого на нас и на Дары. Мы просим всех нас сделать Телом Христовым, молим о том, чтобы все мы, в храме предстоящие, весь народ Божий, вся Церковь стали Телом Господним.
Благодатное сошествие Духа Святого не может обойти нас. Не только заранее приготовленные хлеб и вино, но все мы, участвующие в Литургии, в данный момент — Евхаристия. На каждого из нас сходит благодать Духа Святого, претворяя нас в Тело Христово.
Именно поэтому каждому участвующему в Литургии православному христианину необходимо причащаться Святых Христовых Тайн. В противном случае все литургические молитвы для нас обессмысливаются. Посудите сами: вот мы стоим во время евхаристического канона, все молятся о том, чтобы Дух Святой сошел на нас, и Господь нам Его посылает, а мы отказываемся Его принять! Мы оказываемся в каком-то странном, двусмысленном положении, сначала молясь о Дарах, а потом от Них отворачиваясь.

***

Значение эпиклезы подчеркивает особое молитвословие, которое не было включено в Литургию ни Василием Великим, ни Иоанном Златоустом, а является поздним привнесением. Я имею в виду тропарь Третьего часа на призывание Святого Духа: «Господи, иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолом Твоим низпославый, Того, Благий, не отыми от нас, но обнови нас, молящих ти ся».
Тропарь не является частью евхаристической молитвы; он был внесен в качестве еще одного подтверждения того, что преложение Святых Даров происходит не в момент призыва Иисуса, а в момент призывания Святого Духа. Дух Святой совершает это Таинство, это Он прелагает хлеб и вино в Тело и Кровь Христовы.
Иерей воздевает руки и трижды читает: «Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей. Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отыми от мене».
К сожалению, тропарь прерывает священническую молитву, поэтому во многих Поместных Церквях он читается до молитвы эпиклезы.
После этого дьякон, указывая на Святые Дары, возносит мольбу: «Благослови, владыко, Святый хлеб». Священник, продолжая молитву эпиклезы, произносит, указывая на Агнца: «Сотвори убо Хлеб сей Честное Тело Христа Твоего. Аминь». Дьякон отвечает: «Аминь» от лица всей Церкви.
Потом дьякон указывает на Потир со словами: «Благослови, владыко, Святую Чашу». Священник добавляет: «А еже в Чаши сей Честную Кровь Христа Твоего». Дьякон, а вместе с ним и все люди, отвечают: «Аминь».
Дьякон указует сначала на Дискос, а потом на Чашу: «Благослови, владыко обоя». Иерей, благословляя хлеб и вино, произносит: «Преложив Духом Твоим Святым».
Дьякон и священник творят поклоны перед Престолом и трижды повторяют: «Аминь».

* * *

Евхаристическая молитва возносится к Богу Отцу. Именно к Нему обращается Церковь, а Церковь — это Тело Христово. Как сказал преподобный Иустин Попович, «Церковь — это Господь наш Иисус Христос». Это — Богочеловеческий организм, и раз Богочеловек обращается к Богу, то Он обращается, к Нему как к Отцу. Когда мы просим: «Низпосли Духа Твоего Святаго…» — мы все обращаемся к Богу Отцу. В это время и совершается это сотворение Плоти и Крови Христовых, как некое новотворение мира.
Священник здесь может только отойти в сторону. Он благословляет это действие, но Таинство совершается только потому, что Господь слышит Свою Церковь. Мы взываем: «Сотвори убо Хлеб Сей честное Тело Христа Твоего… приложив Духом Твоим Святым», потому что Бог посылает Дух Свой, чтобы хлеб и вино стало Телом и Кровью Христовыми.
Наступила кульминация Евхаристической молитвы, которая, к величайшему сожалению, для многих из нас остается почти незамеченной, ведь мало кто знает о том, что в это время происходит в алтаре. Молитва эта в Православной Церкви творится в тайне, в то время как в Церкви Католической произносится вслух. Очень грустно, что люди, стоящие на Литургии, в самый грандиозный ее момент не участвуют в ней своим сердцем, своей молитвой. Вся Церковь должна повторить громко: «Аминь, Аминь, Аминь!», — когда это возглашает дьякон за всю Церковь. «Аминь!» — наше принятие того, что творит Господь. Это — наше общее с Богом дело, по-гречески называемое Литургией.

***

Сразу же после молитвы призывания священник молится: «Якоже быти причащающимся в трезвение душ, во оставление грехов, в приобщение Святаго Твоего Духа, во исполнение Царствия Небеснаго, в дерзновение еже к Тебе, не в суд, или во осуждение».
Особенно проникновенно звучит эта молитва в Литургии Василия Великого: «Нас же всех, от единого Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу во единаго Духа Святаго причастие…»
Священник ходатайствует пред Господом о живых и мертвых: «Еще приносим Ти словесную сию службу, о иже в вере почивших праотцех, отцех, патриарсех, пророцех, апостолех, проповедницех, евангелистех, мученицех, исповедницех, воздержницех, и о всяком дусе праведнем в вере скончавшемся».
Молитва, начинавшаяся со слов: «Достойно есть…», заканчивается церковным ходатайством обо всем мире, в которое включены все его потребности, все живущие в нем люди. Эта молитва Церкви перед Телом и Кровью Христовой — молитва космическая, она обнимает собой всю вселенную. Как распятие Христово совершилось за жизнь всего мира, так и Евхаристия совершилась Церковью за весь мир.
Мы участвуем в важнейшем поминовении: совершается как бы вторая Проскомидия. Помните, как во время Проскомидии священник перед Агнцем вспоминал всех святых, потом всех живых и всех усопших. Та же молитва повторяется, но уже перед истинными Плотью и Кровью Христовыми. Священник молится о вселенной, обо всем космосе, и мы возвращаемся в проскомидийное поминовение. Литургия вновь приводит нас к самому началу жертвоприношения, потому что опять вспоминается вся Церковь, но Церковь уже осуществленная, как Тело Христово.
Источник: Протоиерей Алексей Уминский «Божественная Литургия: Объяснение смысла, значения, содержания». — М.: Никея, 2012. — 160 с. Сайт храма СВЯТОЙ ТРОИЦЫ в Хохлах .

«Издательство «Никея» (www.nikeabooks.ru) впервые выкладывает в интернете книгу протоиерея Алексея Уминского «Божественная Литургия» в электронных форматах (epub, fb-2, mobiи др.) для бесплатного скачивания. Скачать книгу можно бесплатно по ссылке http://www.nikeabooks.ru/production/archive/obj_85/ (узнать, где купить — http://www.nikeabooks.ru/sale/)»

Примеры анафоры в литературе

Наиболее широ­ко ана­фо­ра рас­про­стра­не­на в поэ­ти­че­ских текстах:

Блажен, кто смо­ло­ду был молод,
Блажен, кто вовре­мя созрел…

(А. Пушкин)

Люблю лебе­дей,
Холодных и чистых, как Ладога.
Люблю лебе­дей,
Светящихся белы­ми лам­па­ми.
Люблю лебе­дей
За лёг­кость летя­щую линий.
Люблю лебе­дей —
Они вырас­та­ют из лилий.

(Г. Серебряков)

Анафора может быть зву­ко­вой, когда в нача­ле строк повто­ря­ют­ся толь­ко оди­на­ко­вые зву­ки или зву­ко­вые соче­та­ния. Приведем клас­си­че­ский при­мер зву­ко­вой ана­фо­ры:

Грозой сне­сен­ные мосты,
Гроба с раз­мы­то­го клад­би­ща.

(А.С. Пушкин)

Морфемная ана­фо­ра пред­по­ла­га­ет повто­ре­ние частей слов или одних и тех же мор­фем, как в сти­хо­тво­ре­нии «Узник» М.Ю.Лермонтова:

Черногла­зую деви­цу,
Черногри­во­го коня!..

В поэ­ти­че­ской и про­за­и­че­ской речи часто упо­треб­ля­ет­ся лек­си­че­ская ана­фо­ра, кото­рая состо­ит в повто­ре­нии оди­на­ко­вых слов в нача­ле стро­ки, стро­фы или каж­дой части пред­ло­же­ния в про­зе. Она при­да­ет остро­ту и выра­зи­тель­ность, под­чер­ки­вая извест­ные момен­ты, как лейт­мо­тив в музы­каль­ном про­из­ве­де­нии, напри­мер в этой стро­фе С. Есенина:

Край ты мой забро­шен­ный,
Край ты мой, пустырь,
Сенокос неко­ше­ный,
Лес да мона­стырь.

Всё раз­но­об­ра­зие, вся пре­лесть, вся кра­со­та сла­га­ет­ся из тени и све­та. (Л.Толстой)

Влюбиться не зна­чит любить. Влюбиться мож­но и нена­ви­дя. (Ф.Достоевский)

Будешь счаст­лив, Калистратушка!
Будешь жить ты при­пе­ва­ю­чи!

(Н.А. Некрасов. Калистрат)

Синтаксическая ана­фо­ра состо­ит в повто­ре­нии оди­на­ко­вых или одно­тип­ных син­так­си­че­ских кон­струк­ций, что созда­ет осо­бый эффект выра­зи­тель­но­сти худо­же­ствен­ной речи.

Есть кни­ги, кото­рые чита­ют­ся; есть кни­ги, кото­рые изу­ча­ют­ся тер­пе­ли­вы­ми людь­ми; есть кни­ги, что хра­нят­ся в серд­це нации. (Л.Леонов)

Быть может, вся Природа — моза­и­ка цве­тов?
Быть может, вся Природа — раз­лич­ность голо­сов?
Быть может, вся Природа — лишь чис­ла и чер­ты?
Быть может, вся Природа — жела­нье кра­со­ты?

(К. Бальмонт)

Как мы шли в ноч­ную сырость,
Как бежа­ли мы сквозь тьму —
Мы не ска­жем коман­ди­ру,
Не рас­ска­жем нико­му.

(М.А. Светлов. В раз­вед­ке)

Ко мне при­плы­ва­ла зеле­ная рыба,
Ко мне при­ле­та­ла белая чай­ка,
А я была дерз­кой, злой и весё­лой
И вовсе не зна­ла, что это — сча­стье.

(А.Ахматова. У само­го моря)

Приведем при­мер стро­фи­че­ской ана­фо­ры:

Мама,
У тебя такие ста­рые воло­сы…
Мама,
У тебя совсем моло­дые гла­за.
А в комо­де лежит отре­зан­ная моло­дость —
Длинная и чер­ная коса.

(Майя Румянцева. Баллада об отре­зан­ной косе)

Дополнительные мате­ри­а­лы по теме: «Что такое ана­фо­ра» и «Примеры ана­фо­ры в худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­ре». >Видеоурок: «ЕГЭ по русскому языку: Фигуры речи. Анафора. Антитеза.»

Функции анафоры в газетно-публицистическом стиле Текст научной статьи по специальности «Языкознание»

УДК 811.161.1 ВАК 13.00.02

Ян Цин

Екатеринбург, Россия

ФУНКЦИИ АНАФОРЫ В ГАЗЕТНО-ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ СТИЛЕ

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: стилистическая фигура, синтаксическая фигура речи, анафора, экспрессивная функция, логическая функция.

АННОТАЦИЯ: В статье анализируется одна из самых распространенных синтаксических фигур речи — анафора. Выразительный потенциал анафоры проявляется в эмоционально-экспрессивном и усилительно-логическом отношении. Анафора создает эффект постепенного нагнетания смысла, а также участвует в установлении логической связи содержательных фрагментов текста. Выделяются частные разновидности экспрессивной и логической анафоры, каждая разновидность иллюстрируется речевым материалом центральных русских газет.

Yang Qing

Yekaterinburg, Russia

FUNCTIONS OF ANAPHORA IN THE PUBLICISTIC STYLE

KEY WORDS: . stylistic figure, a figure of speech syntax, anaphora, expressive function, logic function.

Для языка газеты характерно стремление к стандартности и, одновременно, к экспрессивности. Это свойство В. Г. Костомаров в книге «Русский язык на газетной полосе» назвал конструктивным принципом публицистики.

Газетно-публицистический стиль выполняет функции воздействия и информирования. Воздействующая и информационная функция взаимосвязаны и реализуются в комплексе, журналист одновременно сообщает о фактах и дает им открытую оценку . Последняя черта принципиально отличает публицистику от художественной литературы, хотя в определенной степени эти функциональные стили сходны. В частности, их роднит экспрессивность выражения.

Публицистика берет из литературного языка практически все языковые

средства, которые обладают дополнительными созначениями, или коннотацией. Такие средства используются в стандартных и новых актуальных значениях. Здесь преобразуются и трансформируются слова разных сфер языка, нередко им придается оценочное значение. Созданию экспрессивности способствуют высокая книжная лексика, а также, лексика разговорная и просторечная, здесь высокочастотна особая оценочная лексика: своеобразные постоянные газетно-публицистические эпитеты тоталитарный режим, определяющее свойство, решающий поступок и т.д. Кроме того, для публицистики характерно образное употребление слов вплоть до метафорического использования терминологии. Особенно активно данный стиль обращается к применению метафоры .

В числе выразительных средств публицистического текста особое место отводится стилистическим фигурам. Под стилистической фигурой принято понимать оборот речи, синтаксическую конструкцию, которая используется в целях выразительности . Этот термин образован от латинского слова figura -очертание, образ, изображение. Первоначально этот термин был связан с искусством танца, а затем применялся в античной риторике . Как во время танца или гимнастических упражнений люди принимают необычные позы, так и в речи могут появляться необычные, отличающиеся от нейтральных, обороты, это и есть фигуры речи. Изучение риторических фигур ведется с античной эпохи. Античные риторы рассматривали риторические фигуры как некие отклонения речи от естественной нормы, ее «обыденной и простой формы», как искусственное ее украшение. В китайском языке тоже есть понятие «стилистическая фигура». Этим термином в китайском языке обозначаются способы украшения и упорядочения предложений. Данные способы имеют закрепленные формулы выражения, повышающие языковую выразительность. К числу основных фигур речи китайского языка относятся противопоставление, парное построение, последовательное построение, последовательное повторение и т. д.

Систематизация фигур речи предпринималась многократно. По типологии Т. Г. Хазагерова и Л. С. Шириной, фигура — это специальное средство усиления изобразительности, образованное из сопоставляемого компонента и сопоставляющего компонента. Вместе они формируют сложное третье представление. Данная типология является нетрадиционным подходом к типологии приемов, основанным на разграничении фигур по критерию лингвистической охарактери-зованности и неохарактеризованности. Стилистические фигуры делятся на четыре подтипа : фигура прибавления, убав-

ления, размещения и перестановки . Интересующая нас фигура анафоры относится к фигурам размещения. Элементы таких фигур тождественны или аналогичны, стилистический эффект полностью определяется их соположением в тексте.

Стилистические фигуры способны выполнять в тексте различные функции. Логическая функция обеспечивает информационную точность текста, способствует его делению на смысловые отрезки. Экспрессивная функция осуществляется в результате ментальных операций сближения или противоположения, либо благодаря умелым изменениям речевой тактики и приводит к эффекту усиленного воздействия . Обе названные функции в полной мере характерны для анафоры. Поставим задачу проследить использование данной фигуры в газетном газете.

Анафора (греч. ana ‘ вновь ‘ + phoros ‘ несущий ‘ ) — это одна из фигур речи, основанная на синтаксическом параллелизме. Анафора состоит в повторении начальной части речевых единиц в соотносительных фрагментах текста. Русский аналог термина анафора — еди-ноначатие. В основе анафоры может лежать единица любого из языковых уровней: звук или звукосочетание, морфема, слово, словосочетание, фраза и синтаксическая конструкция . Мы ограничимся материалом лексико-синтаксической анафоры, поскольку для публицистического текста фонетическая и морфемная анафора неактуальны. По классификации риторических приемов Т. Г. Хазагерова и Л. С. Шириной, анафора входит в подгруппу диаграмматических фигур и относится к фигурам размещения. По классификации языковых аномалий Т. Б. Радбиля, анафора является языковой аномалией, поскольку связана с реализацией нетипичного, необычного расположения речевых единиц в том или ином фрагменте текста. Нетипичность расположение заключается в однотипном

(начальном) положении повторяющихся элементов данной фигуры. Выразительный потенциал анафоры проявляется в выделении повторяющегося элемента в усилительно-логическом и эмоционально-экспрессивном отношении. Анафора способствует созданию эффекта постепенного нагнетания смысла. Логический же потенциал анафоры заключается в установлении логической связи содержательных фрагментов текста.

В структурном отношении анафоры делятся на контактные и дистантные. Контактная анафора — это повторение слов или частей сложного предложения или начальных элементов соседних предложений. Например:

На мой взгляд, все, что позволяет удерживать земли, осваивать пространства, воспитывать людей, учить, лечить, — то полезно и должно поощряться. Все, что ведет к деградации общественного сознания и деградации нашего «я», к разрушению национальных отношений, разрывам и склокам, — «неполезно» (АиФ, 16. 04. 2014) . Дистантная анафора связана с повторением слова или словосочетании через абзац или даже через несколько абзацев. Например:

Новый закон предусматривает дальнейшее совершенствование организации местного самоуправления. Сегодня на территории Российской Федерации действуют пять видов муниципальных образований: сельское поселение, городское поселение, муниципальный район, городской округ и внутригородская территория городов федерального значения.

Новый закон добавляет к имеющимся пяти муниципальным образованиям еще два. Первый — это внутригородской район, который образуется на территории городского округа с внутренним делением и наделяется статусом муниципального образования. Здесь формируются свои органы МСУ, за которыми закрепляются конкретные вопросы местного значения. Второй вид — это городской округ с внутригородским делени-

ем на районы, наделенные статусом муниципальных образований. Здесь также формируются органы местного самоуправления: представительный орган, состоящий из депутатов, глава ГО, администрация и иные органы МСУ (АиФ, 04. 06. 2014).

По характеру повторяющегося элемента различают лексическую анафору и грамматическую анафору, примеры последней: Езжай туда — не знаю куда, играй то — не знаю что. (АиФ, 12. 04. 2014) ; Немцам можно, а русским -нельзя? (АиФ, 08. 04. 2014).Чаще всего лексическая анафора сочетается с грамматической, см. выше: новый закон + гла-гол-1; новый закон + глагол-2.

Логическая функция анафоры связана с обоими структурными типами данной стилистической фигуры. Вне зависимости от этого, анафора участвует в передаче трех типов семантических отношений фрагментов, связываемых единонача-тием фраз или фрагментов текста. Это отношение дополнительности, последовательности и противопоставления. Рассмотрим каждое из них по отдельности.

Дополнительность — это присоединение информации в последующем фрагменте текста в целях достижения полноты знания, что связано с объединением конкретных информационных единиц в их единую группировку. В нашем материале отмечено использование анафоры при перечисления отдельных фактов. Такое развертывание изложения осуществляется при помощи повтора полнозначных слов, а также местоимений и местоименных наречий: Женщина может договориться с мужчинами по всем вопросам намного быстрее, чем мужчина с мужчиной. Женщина по-другому сконструирована. У нее есть другое средство для убеждения (КП, 03. 10. 2014); Кто-то пугает «отношением», кто-то обнищанием, а кто-то ликует: «пусть сами едят ГМО, а мы будем живы и здоровы» (КП, 18. 09. 2014);Кто на работу торопился, кто

мусор выносил, кто соседей проведать решил…(КП, 03. 10. 2014). В целом данный прием способом присоединения создает мозаичное представление определенной картины, реальной или умозрительной. Анафора подчеркивает однопо-рядковость последовательно присоединяемых смыслов.

С помощью повторения анафорических вводных оборотов может быть создан ряд дополняющих друг друга логических аргументов. Анафора подчеркивает их равную значимость и создает условия для усиленного выражения авторского мнения, что способствует постепенному убеждению читателей. Такова, к примеру, следующая лексико-грамматическая анафора: Ну понятно, все каналы, газеты и сайты разжигают дикую национал — патриотическую истерию. Ну допустим, это война, издержки и т.д. Но как быть с фактами? (КП, 03. 10. 2014).

Отношение смыслового дополнения проявляется также в постепенном заполнении анафорически представляемой смысловой позиции. Анафорический элемент выделяет необходимый автору смысл (например, место, время, условия ситуации), а каждый следующий за ним фрагмент по частям раскрывает намеченное содержание: А вот в Киеве, там да. Там патриотический консенсус. Там каждый третий гоняет в вышиванке или в майке «Смерть ворогам». На каждой стене «Украина понад усе», и даже пьяные, которые ссорятся из-за такси, кричат «Слава Украине». Там точно все с национальным сознанием в порядке. А заодно работают все кабаки, дискотеки, клубы. Там ужас ощущается меньше (КП, 03. 10. 2014). В данном случае ряду анафорически вводимых фрагментов предшествует полнозначное указание на место действия: в Киеве. Данный прием логического присоединения обладает богатыми возможностями создания характеристики явления.

Анафора связана также с выражением отношения хронологической последовательности. Текстовой хронотоп совместно с субъектной позицией автора формируют общую локацию текста. Опираясь на прием анафоры, автор передает читателям последовательность этапов события. Для выражения отношения последовательности может, в частности, повторяться наречие потом, у которого уже есть актуальное текстовое значение » спустя некоторое время» : Потом возил нас смотреть на закрашенный свастиками памятник Ленину. Потом мы сели в харьковский поезд, а он поехал домой. Ночью его взяли. (КП, 03. 10. 2014). Контактная анафора передает относительно быструю смену действий, тогда как дистантная анафора отражает сравнительно медленное развитие событий, большую темпоральную емкость каждого этапа. См, например, в том же тексте:

Потом отвалился Крым и поехал в сторону Донбасс, но она не сделала ни одного вывода. Или сделала, но мы их не в состоянии осознать.

Потом началась война, и были убиты тысячи людей. Прошло полгода, последний месяц у меня были отключены комментарии посторонних, вчера я их включил и она тут же пришла. Видимо, все это время она стояла у двери с этой своей фразой: «Это наше личное дело, что хотим, то и ломаем! Все сломаем, что захотим!» (КП, 03. 10. 2014).

Такое применение анафоры позволяет заметить ее композиционную роль: анафорические элементы служат сигналом выделения объемных содержательных частей текста.

Перейдем к отношению противопоставления. Известно, что контраст, противопоставление всегда производит сильное впечатление на читателя, передает ему волнение, напряжение автора за счет смены противоположных по смыслу понятий, употребляемых в тексте. При противопоставлении более рельефно и

обостренно представляются факты жизни человека, общества, страны. Анафора, участвующая в передаче отношений противопоставления, используется вместе с антитезой. Собственно анафора подчеркивает единство объекта рассмотрения, тогда как противопоставление организуется во фрагментах, следующих за анафорическим началом: Красота — не в прямоте, — будут доказывать мне в городке, — Красота — она даже в корявости. Если она твоя, родная». И они это докажут (АиФ, 22. 10. 2014); На мой взгляд, все, что позволяет удерживать земли, осваивать пространства, воспитывать людей, учить, лечить, — то полезно и должно поощряться. Все, что ведет к деградации общественного сознания и деградации нашего «я», к разрушению национальных отношений, разрывам и склокам, — «неполезно». Я согласен с постулатом о том, что пусть растут цветы, но поливать мы будем те, которые нам больше нужны (АиФ, 02. 04. 2014).Таким образом, фигура анафоры используется в качестве вспомогательного приема при антитезе.

Таким образом, с помощью анафоры автор может выразить и подчеркнуть смысловые соотношения текстовых смыслов, более понятно и четко выразить свое мнение, организовать минимальные содержательные фрагменты текста в его смысловые блоки, выделить композиционно значимые части текста. Все названное связано с реализацией логической функции данной фигуры речи.

Экспрессивная функция анафоры в наибольшей степени связана с контактным структурным типом данной стилистической фигуры. Контактные анафоры, как правило, используются совместно с приемом синтаксического параллелизма, что усиливает выразительный эффект: Это и есть ставрогинщина! Это и есть «дойти до конца». Эти люди следуют логике: «А почему бы и нет?» Почему вы это считаете грехом? Кто это сказал? Бог? Да Бога нет — и все, точка! А ведь

это тоже из Достоевского: «Бога нет -и все дозволено!» Европа в этом смысле уже перешла все разумные пределы (АиФ, 02. 04. 2014); Эх, бросили бы россияне курить, возможно, и осень бы не пришла. Сияло бы над нашей страной солнышко и озаряло бы нашу жизнь своим благодатным и бесплатным) светом! (АиФ, 22. 10. 2014).

В повторяемой части текстовых фрагментов нередко содержатся частицы, которые характеризуются усилительностью или эмоциональной оценкой: Вы же не дикарь? Вы же не лазите по деревьям? (АиФ, 09.09. 14); Мы же люди! < … > Мы и не с этим справлялись! (АиФ, 08.10.2014). Разве это убогость! Ну, наверное, только если иметь в виду, что <у Бога>. Разве это можно не любить? ( АиФ , 04.03. 2014).

Особо следует отметить роль выделительной частицы только. Данная частица уже по своему лексическому значению указывает на исключительность , следовательно, на необычность того явления, которое вводится с ее помощью. Частица только даже при одиночном употреблении обладает экспрессивным потенциалом, анафорическое же ее использование усиливает этот эффект: Я не говорю, что Россия белая и пушистая — у нас своих проблем море, и характер у нас не сахар. Зависть та же. Думаю, только у нас она носит такой специфический характер Только у нас могла родиться поговорка: «Не то плохо, что корова сдохла, — то плохо, что у соседа жива» (АиФ, 21. 05. 2014); Только благодаря нам, уральцы, юноша сможет снова попасть в клинику, где доктора оценят его сегодняшнее состояние и, возможно, примут судьбоносное для юноши решение. Только благодаря нам Сашка снова научится улыбаться. Мы не можем отнять у него надежду, вы же понимаете. (АиФ, 22. 10. 2014). Заметно, что использование подобных частиц делает возможной смысловую взаимосвязь достаточно объемных фрагментов текста.

К экспрессивному эффекту приводит и контактно-анафорическое применение местоимения первого лица: Я живу здесь, и это моя земля. Я люблю ее и никогда не предам. Это мой дом (КП, 18.09 2014); Я не думаю, что Россия создает близкую угрозу союзникам по Нато… Поэтому я не думаю, что Россия является близкой угрозой (КП, 18.09 2014). Такое использование личного местоимения подчеркивает персональность авторского высказывания журналиста, окрашивает это высказывания индивидуальностью переживания.

Наши наблюдения показывают, что функция анафоры в тексте в значительной степени зависит от семантики повторяющихся единиц и содержания сопоставляемых с помощью данного приема фрагментов текста. В зависимости от насыщенности сопоставляемых фрагментов эмоционально-оценочными единицами анафора способна сочетать в себе обе функции: логическую связь и экспрессивное выделение. Вот пример такой функциональной нагрузки лексико-грамматической анафоры: И пожилая, очень опытная директриса, которая знает, что такое живая земля, обратила мое внимание : «Посмотрите, как ломаются ветки у этого дерева. И как опадают печально головки цветов…» (АиФ, 08. 10. 2014). В логическом плане анафорически связываемые фрагменты находятся в отношении смысловой дополнительности: второй фрагмент является содержательной добавкой к первому. Однако оценочная близость слов ломаются (ветки), опадают (головки цветов), печально определенно создает общую тональность грустного размышления, так что анафора оказывается нагруженной и в экспрессивном отношении, ведь в повторную позицию выведена и эмоционально-оценочная сема.

Особое положение и безусловная экспрессивная значимость характерны для контактной анафоры в составе синтаксически параллельной структуры, которая располагается в конце объемного подготовительного фрагмента текста. В этом случае краткое анафорическое построение играет роль эмоционального итога предшествующего рассуждения, его ключевого утверждения.

Но! … Понимаете, я ведь всю жизнь этим занимаюсь — пытаюсь понять, для чего человек живет. Все мои фильмы — про это. Сказать, что я что-то про эту жизнь понял, нет, конечно. И все же надо постараться понять, что во всем этом есть смысл. Жизнь ведь легко свести к бессмыслице. Жил-жил, родил детей и помер. Все? Нет, не все! Это очень трудно описать словами — то ощущение, когда ты выходишь осенью на улицу, а там дымка, осенний запах костра… Или музыку услышал — и до слез пробило… И ты думаешь: «Господи, как же это все хорошо!» Хорошо не от чего-то конкретного — что ты в лотерею выиграл или наследство получил. А просто от этого вот мироощущения. Оно же приходит к каждому человеку, убежден, к каждому. Ты, главное, иди! Главное — живи! Прожить надо по-человечески — и все. Вот тогда твое существование будет иметь смысл (АиФ, 21. 05. 2014).

Анафора не является особо частотной стилистической фигурой речи публицистического текста. Тем не менее, данная фигура, наряду с другими, формирует значимые смыслы текста, организует логические взаимосвязи текстовых фрагментов и (в отдельных разновидностях и при особых лексико-семантических условиях) способна участвовать в передаче авторской эмоционально-оценочной позиции.

ЛИТЕРАТУРА

1. Граудина Л. К., Ширяев Е. Н. Культура русской речи. — М.: ИНФРА-М, 2005. — 560 с.

2. Копнина Г. А. Риторические приемы современного русского литературного языка,

опыт системного описания. М.: ФЛИНТА, 2009. — 576 с.

3. Костомаров В. Г. Русский язык на газетной полосе. — М.: Изд-во МГУ, 1971. — 266 с.

4. Купина Н. А., Матвеева Т. В. Стилистика современного русского языка. — М.: ЮРАИТ, 2013. — 415 с.

5. Матвеева Т. В. Учебный словарь: Русский язык культура речи стилистика, риторика. -М.: Наука; Флинта, 2003. — 432 с.

6. Москвин В. П. Выразительные средства современной русской речи : тропы и фигуры. Общая и частные классификации. Терминологический словарь. — М.: Феникс, 2006. -944 с.

7. Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь трудностей русского языка. — М.: Айрис Пресс, 2001. — 832 с.

8. Солганик Г. Я. Стилистика текста. — М.: Флинта; Наука, 2000. — 256 с.

9. Стилистический Энциклопедический Словарь русского языка / Под ред. М.Н. Кожиной. — М.: Флинта; Наука, 2003. — 696 с.

10. Толковый словарь русского языка с включением сведений о происхождении слов / Отв. ред. Н.Ю. Шведова. — М.: Изд. центр «Азбуковник», 2008. — 1175 с.

11. Хазагеров Т.Г., Ширина Л.С. Общая риторика: Курс лекций; Словарь риторических фигур. Ростов н/Д: Изд-во Ростовского ун-та, 1999. — 320 с.