Архимандрит кенсорин Федоров

Содержание

Старец протоиерей Николай Гурьянов

Архимандрит Кенсорин много лет нес послушание у бывших валаамских старцев в Псково- Печерской обители. Из опыта отец Кенсорин знает, какие они – настоящие старцы, и чем отличаются от появившихся в последнее время лжестарцев или, как их называют, «младостарцев».

Вопрос о том, какие они – настоящие старцы – очень серьезный, особенно для нашего времени. Слава Богу, у меня есть примеры и недавние. В первую очередь, конечно, всем известный приснопоминаемый старец Николай Гурьянов.

Два года назад скончался отец Ипполит. Мы с ним в один день постригались и вместе начинали монашескую жизнь в Псково-Печерском монастыре. Потом батюшка уехал на Афон, восемнадцать лет подвизался там, потом вернулся, года два пожил в родных Печорах, а потом отправился на родину – в Курскую область. Там он восстановил пять или шесть храмов и был благословлен на восстановление полуразрушенного Рыльского монастыря.

Отец Ипполит был моим другом, но и старцем. В чем это выражалось? Сколько я уже знал старцев – все они были образцом смирения. Это и отличает настоящих старцев от юных старцев, или от тех, кто самочинно взял на себя эту «роль». Смирение и любовь к народу.

Все старцы, которых я знал, были смиренными. Так, отец Ипполит, как и старец Николай, всегда ходил в драненьком подряснике, с обыкновенной палкой. Я за сорок лет своего священства не видел таких смиренных, кротких и любвеобильных пастырей…

И люди к нему тянулись – по пять-шесть автобусов в день приезжали как в Рыльский монастырь, так и на остров, чтобы пообщаться с батюшкой. Такое же отношение к обоим старцам сохраняется и после праведной кончины.

И теперь, когда они почили о Господе, народ тянется на их могилки. Недавно я ездил на день его Ангела в Рыльский монастырь, так приехали пять автобусов паломников – из Москвы, из Белгорода, из Курска, еще откуда-то. Как при жизни батюшки ехал к нему народ, так и сейчас к нему стремятся люди. Любовь и после смерти не иссякает. И отец Ипполит, и старец Николай именно любовью покоряли сердца.

Батюшка Николай был очень кротким, смиренным, но и прозорливым. В первый раз я приехал к нему с родной сестрой. Я с батюшкой пошел в алтарь, мы с ним там разговаривали. А когда он вышел, он подошел к сестре, провел рукой по лицу и спросил: «О чем ты думаешь?» Потом я спросил ее: «А о чем ты думала?» Она созналась: «А я думала: «Скорее бы уйти из храма и уехать»». И вот батюшка прозрел эти мысли и обличил ее: «Не дело ты думаешь».

Батюшка меня и в Елеазаровский монастырь назначил. Мы ездили к нему с нашим правящим архиереем Псковским владыкой Евсевием. Посоветоваться, что мне делать. В Святогорском монастыре, где я был настоятелем, продолжались нестроения. Я встал перед старцем на колени, а он меня благословил со словами: «Воскресни Боже, суди земли, яко Ты царствуеши во веки». А до этого я ездил к старцу с недовольной братией: с келарем, экономом, казначеем и духовником. Я представлял всех по одному батюшке, а сам ему на ушко шепчу: «Батюшка, я хочу уходить из монастыря, у меня тут неприятности». А батюшка вдруг во всеуслышанье говорит: «Если отец Кенсорин будет от вас уходить, держите его за рясу».

Семь лет я был наместником в Святых горах, но все-таки уйти пришлось. Но батюшка очень хотел, чтобы Елеазаровский монастырь возродился, потому благословил меня и настоятельницу – мать Елизавету – идти туда служить Господу. И его молитвами здесь все очень быстро начало возрождаться, за короткое время очень много было сделано.

Батюшка нас с настоятельницей и после кончины своей благословил. Мы были на похоронах. Народу было очень много, мы подходили прощаться со старцем издалека, с разных сторон. А у гроба одновременно сошлись и прикладывались к ручкам одновременно,

Вот и матушки теперь нет с нами. Но старцы еще есть на Руси. Есть сокровенные, есть всем православным известные – оптинский старец Илий, печерский отец Адриан, отец Кирилл и отец Наум в Лавре. Многие ездят к отцу Влассию в Пафнутие-Боровский монастырь, я сам к нему ездил. Чтобы попасть к батюшке, люди ждут неделями – такой наплыв народа.

Во все времена есть еще Божии люди, на которых Россия держится. Например, блаженная Любушка говорила: «Война неизбежна», – я сам слышал. Но вот молятся подвижники, она сама молится – и мы уже после ее кончины сколько лет живем без войны.

Хотя и состояние народа безрадостное. Население поселка может быть несколько тысяч человек, а в храм ходят человек двадцать. И так везде по деревням и селам. Народ сидит у телевизора и отступает от Бога, – это главная задача всех телепередач, – чтобы народ отступил от Бога.

Все это очень скорбно. Но власть не надо ругать. Я помню, мама моя была очень верующая, в храм ходила, но власть ругала. И я тогда с ней соглашался, а теперь понимаю, что так нельзя. Как говорит апостол: «Всякая власть от Бога», – то, что заслужили, то и получили. Почему была революция? Люди отступили от Бога, от Царя и все пошло на перекос. Помните книгу о схиархимандрите Захарии, в ней говорится, что перед революцией Матерь Божия в явлении ему сказала: «В Лавре четыреста человек братии, но истинных монахов только четверо». Так далеко зашло отступление от Бога даже в монашеской среде.

И надо страшится, что мы опять повторяем грехи своих предков, и можем опять подпасть под закон возмездия.

Псков. Отец Олег Тэор

В Псков мы попадаем каждый раз, когда направляемся в Печоры. Но вначале мы проезжали его без остановок, и лишь позднее оценили благодать этого святого города.
Однажды я пила чай с настоятелем Софийского собора в Новгороде протоиереем Анатолием Малининым. Я рассказала ему, как паломники любят Новгород. Сам он был родом из Пскова и сказал мне: «Что Новгород? Здесь только пять действующих храмов, а в Пскове — четырнад-цать». Это было давно. Теперь многое изменилось, и паломники полюбили Псков. Мы всегда посещаем Троицкий собор. Это один из самых красивых храмов в России. В Пскове очень много старинных церквей, а вокруг Пскова столько святынь, что перед каждой поездкой задумываешься, что посетить на этот раз. Но есть одно место, куда мы всегда стремимся. Это храм Александра Невского. Храм был построен для военных в начале ХХ века. Он и сейчас военный храм. Настоятель этого храма — протоиерей Олег Тэор. Это замечательный священник, которому старец Николай с острова Залита завещал принять старчество. Он говорил: «Меня не будет — будете ходить к отцу Олегу».
Вот уже 17 лет мы ездим к нему покаяться в грехах, получить мудрый совет. Здоровье у отца Олега слабое, но вы никогда этого не увидите. Внимательный и доброжелательный, он всегда найдет нужное слово для каждого человека. Одна паломница при мне вышла обиженная на отца Олега. Она ненавидела свою невестку и надеялась, что отец Олег примет её сторону, а он сказал ей только: «Иди и молись».
Отец Олег всегда окружён молодёжью. В храме Александра Невского поют два детских хора, много детей посещают воскресную школу. Но особенно много вокруг него солдат из Псковской десантной дивизии. Отец Олег для них как отец, к которому они все тянутся. Во время чеченской войны отец Олег сам побывал в Чечне, он духовно поддерживал солдат. Сохранилось много фотографий его пребывания на Кавказе. При храме Александра Невского есть музей, где выставлены фотографии всех погибших на войне в Чечне. Смотреть на эти снимки очень тяжело, одно утешение — что Господь их не оставит. Отец Олег рассказывал мне, как тяжело ему было, когда вскоре после его поездки на Кавказ ему привезли из Чечни 72 гроба для отпевания.
Я знакома с отцом Олегом вот уже 17 лет. Когда я впервые попала в храм Александра Невского, он был просто в жалком состоянии. Крыша текла, намокшая штукатурка грозила свалиться на головы молящихся. Из алтаря во время дождя выносили до 80 вёдер воды. Храм этот был вымолен отцом Олегом и прихожанами. В годы безбожия это был военный склад, и военные не спешили расставаться с церковным имуществом. Верующие каждый день в течение месяца обходили его крестным ходом и каждый день служили акафист Божией Матери. Сейчас это прекрасный храм, полностью восстановленный и снаружи и изнутри. Я была свидетелем, сколько труда это стоило, как трудно было собрать средства на восстановление. А ведь это не единственный храм, который восстановил отец Олег. Храм в Выбутах, на родине св.Ольги, ещё не так давно был в запустении, а теперь в нём регулярно проходят службы.
Живёт отец Олег в маленьком домике возле церкви. Этот дом забит разными нужными вещами: строительными материалами, книгами, одеждой для нуждающихся, так что пройти можно с трудом. Еле место для сна остаётся. Однажды мне сказали: «Проходите, вас батюшка ждёт в бане» Честно говоря, я была несколько смущена таким приглашением. Но баня, пристроенная к домику, оказалась совсем сухая, там было очень тепло и тихо, и можно было спокойно поговорить. В доме у батюшки всегда многолюдно. Добровольные помощники окружают его. Он, как генерал, раздаёт всем поручения, постоянно звонит телефон. А для себя у него нет времени. Живёт он очень скромно. Квартира, выделенная ему, давно превратилась в гостиницу для людей, приезжающих к нему издалека. А едут к нему из разных концов. Недавно мы познакомились с женщиной, приехавшей из Ямало-Ненецкого округа, и с группой паломников из Белоруссии. И что удивительно, для всех готов и стол, и дом. Люди вокруг отца Олега всегда очень дружелюбны и гостеприимны. Каждая встреча с ним — это праздник для души.

О. Кенсорин: У священника должна быть любовь, чтобы покрывать все немощи человека

Информационная служба Псковской епархии продолжает серию материалов «Монастырская жизнь» и предлагает интервью с о. Кенсорином, архимандритом Спасо-Елеазаровсrого монастыря.

Отец Кенсорин, скажите, откуда Вы родом, из какой семьи?

Семья была состоятельная, жили и в Петербурге, а потом мама вышла замуж и уехала в деревню. Бабушка с мамой приходили к отцу Иоанну Кронштадтскому, лет восемь маме тогда было. Мама была очень верующим человеком, и получила благословение от Иоанна Кронштадтского. С этого, по-моему, и началась наша духовная жизнь. А детей в семье было пять человек. Я родился при советской власти, в 1934 году, в Ярославской области, село Афоново.

А какой путь прошли, чтобы служить Богу?

Вопрос серьезный. Но самое основное — было благословение Иоанна Кронштадтского матери, а второе – мать моя молилась постоянно с утра и до ночи. И говорила: «Вот у меня пять человек детей, хотелось бы, чтобы кто-то из моего чрева был служитель Божий». Вот это на меня и выпало. Храма у нас близко не было, когда росли, только в Великом Ростове. Водили в храм пешком километров двадцать пять, два раза в год, помню — иду, плачу. А мама каждый месяц ходила в храм. Уже после войны открылась церковь ближе. Садимся кушать, мама говорила: «Перекреститесь», на сон — молились, уходили в школу – благословляла. И отца на работу, когда уходил, в запятки всегда крестила его и благословляла. Самый важный момент был в нашей семейной жизни, когда началась война. Мне было девять лет, младшему — семь. Отец ушел на фронт и два моих брата. Мать молилась со слезами, а мы слышали ее слезы и молитвы. Великое чудо случилось – два брата, из одной семьи, сошлись в одну воинскую часть и шли двумя дорогами, всегда на передовой. Слезные молитвы матери дошли до Бога: ей голос был Божий, что твоя молитва весь свет обойдет и опять к тебе придет. У нее часто были видения и голоса божественные, мать была непростая. И когда кончилась война, действительно, молитва искренняя никогда не гаснет, и два брата вернулись домой с передовой. Отец тоже вернулся невредим. Но потом выпивали и раньше своих лет ушли на тот свет. Вот война нас не так нас калечит, как безнравственная жизнь, особенно пьянка.

А дальше как жили?

Встретился я с благочестивой женщиной, она мне много рассказывала про монастыри, сама пела в хоре нашего кафедрального собора. Она уже давно на том свете, а когда-то ей дали 25 лет тюрьмы. Чекисты ей говорили, чтобы пожалела свою дочь: на кого ты ее бросаешь. Она им сказала: Я ее бросаю на Матерь Божию, и пошла в заключение на 25 лет, но отсидела пять. Дочь читала акафист Божией Матери каждый день, пока мать сидела. И когда мать вернулась, дочь кинулась к иконе Божией Матери, благодарить. А потом подошла здороваться к матери. Вот что значит благочестивые дети — они могут вымолить своих родителей. Теперь дети ее дочери – священники, пять сыновей, а дочь замужем за священником. Вся семья благочестивая, и славится на всю Костромскую епархию. Эта женщина говорила мне, что плакала по тюрьме, такая благодать ее там посещала, в заключении: «А здесь я не могу ее сохранить, утратила». Она мне и дала толчок к духовной жизни. Потом я пошел в армию, и после сразу поступил Промыслом Божием в Псково–Печерский монастырь. Помню, эта благочестивая женщина, ее звали Александра, мне еще рассказывала: один священник на проповеди говорил не вступать в комсомол. За это могли отобрать регистрацию у священника, чьи дети не вступали в комсомол. Поехали к Валаамскому старцу о. Николаю спрашивать: как быть? Он дал назидание: в проповеди нужно о евангельском чтении говорить, а не о политике. В 1957 году поступил в монастырь, а в1959 году постригли в монашество. И через три дня, в Сретение Господне – в сан иеродиакона рукоположили. Вот уже сорок шесть лет в монашестве. После Печерского монастыря я у старцев Валаамских восемь лет был. Потом направили в Палкинский район, в село Аксеново, на приход в 70–м году, на Благовещение. Послали на одно богослужение, еще при Алипии, игумене тогдашнем Печерского монастыря, потом оставили до Пасхи, а потом меня попросили прихожане, и Владыка меня оставил на приходе, где я и прослужил двадцать четыре года.

Вы же были еще игуменом в Святогорском монастыре, отец Кенсорин?

Да, после Аксенова. Там было в Святогорском монастыре неустройство. И Владыка наш Евсевий приезжает на праздник Серафима Саровского в Аксеново. Посмотрел, как мы живем, а у меня было три коровы, пятнадцать ульев пчел, куры, индюки – большое хозяйство. Уехал Владыка, ничего не сказал. Вернулся через две недели и говорит: отец Кенсорин, я тебя перевожу на новое место. А я говорю: Куда? Он мне не сказал. Если бы я знал, что в Святогорский монастырь, я бы в ноги упал Владыки и не пошел туда. Слезно молил бы. А Владыка ходит по комнате и говорит: отец Кенсорин, признай Волю Божью, признай Волю Божью…Но не сказал – куда. Я поехал за советом к отцу Иоанну Крестьянкину в Печерский монастырь. Он сказал: узнай, куда и тогда приедешь снова. Владыка сказал: в Пушкинские горы поедешь, и дает мне назначение быть благочинным и наместником Святогорского монастыря. А там нет ни дров, ни воды, ни денег, ни сена, ни братии. Поехал к Иоанну Кронштадтскому в Петербург, взмолился у его гробницы: «Отец Иоанн Кронштадтский, помоги, я не знаю что делать». Жил в этом монастыре, каждый день служил и проповеди говорил, народ расположился ко мне и стал давать денег.

Потом народ в Пушкинских горах стал помогать. А когда монастырская братия захотела меня снять с прихода, я и сам этого хотел, поехали к о. Николаю Гурьянову: отец благочинный, духовник, эконом. А о. Николай вышел на крылечко и во весь голос, чтобы все слышали, сказал: «Если отец Кенсорин будет уходить, держите его за рясу».

Сколько лет Вы там были, батюшка?

Семь с половиной.

Монастырь поднялся, пока Вы были игуменом?

Да, и Владыка мне сказал: «Отец Кенсорин, ты даже представить не можешь, как ты помог в возрождении Святогорского монастыря». Вот это был единственный отзыв о моей деятельности в монастыре.

А в Елеазаровском монастыре Вы с какого когда служите?

Со дня открытия с 2000 года. Мы поехали с Владыкой на кораблике к о. Николаю на Залит, и Владыка мне сказал: «Перевожу тебя в Елеазаровский монастырь на восстановление». Я говорю Владыке: «Владыка, братию жалею и после меня неизвестно, что там будет». Он мне ответил: «За тот монастырь я на себя беру ответственность», и благословил Владыка меня на Елеазаровскую обитель. Отцу Николаю Владыка сказал, что переводит меня в Елеазаровскую обитель. о.Николай благословил. Вот так я здесь.

А игумен Алипий, Вы его хорошо знали, батюшка, когда подвизались в Печерском монастыре?

Он при мне и поступил, а я поступил до Алипия, при Августине. Алипий для меня является святым человеком. У нас был старец отец Симеон, и Наместник очень его уважал. А о. Симеон выделил Наместника, говорил, он – человек Божий. И есть предание, что, когда умирал совсем о. Симеон, а был в то время Великий Праздник Крещения, отец Алипий пришел к нему и говорит: «Как мы, батюшка, будем тебя хоронить, когда такие праздники? Ты умоли Господа, чтобы Он дал тебе немножко отсрочку». И старец умолил Господа, умер после Крещения. Отца Алипия старцы очень уважали. А когда он поступил в монастырь, нужно было восстановить иконопись, он спросил у меня: знаю ли я иконописца, который помог бы восстановить старинную иконопись в Успенском храме? Я сказал: «Знаю». Принес ему написанную иконку священномученика Кенсорина, игумен посмотрел и сказал: давай этого иконописца. И он нам восстанавливал иконы Успенского храма. Когда я был у Валаамских старцев, отец Алипий встречался с ними, и они очень радовались друг другу, а о.Николай прямо как ребенок. Для старцев встречи с отцом Алипием были Пасхальной радостью. Благодать объединяет, когда человек духовный подходит к человеку духовному — эта благодать удваивается и сливается. Человек благодатный может восполнить то, кому чего – то не достает. А греховный человек ничем не может помочь другому. И мы, когда встречаемся с такими людьми, получаем томление духа. Особенно, когда курят люди. Такой смрад, невозможно дышать. Вы же думаете, почему вонючим дымом отгоняют пчел? Для чего? Пчелы боятся этого дыма, и тогда их можно выгнать из улья, чтобы взять мед. Особенно вонючий дым от осины. Такой смрад и у курящего отгоняет благодать.

Вы лишаете курящего своей беседы?

И Причастия.

И Причастия лишаете, батюшка?

Я у Владыки спрашивал, сколько нужно дней не курить, чтобы разрешить Причастие. Он сказал: «Хотя бы неделю» А когда приходят, накурившись, на исповедь – это меня всегда смущает.

Вы духовник Елеазаровского монастыря, понятно, что есть тайна исповеди, но какие духовные проблемы могут быть в монастыре?

Должна быть любовь духовника и любого священника покрывать все немощи любого человека — вот самое основное. Мы покрываем любовью, состраданием. Она поклон не доделала – ты приди и доделай, мы должны в первую очередь видеть свои грехи. Когда они исповедуются, я вижу свои грехи, которые, может, в тысячу раз больше их, и как я могу с них взыскивать. Поэтому я всегда сострадаю им в их немощах. Нельзя духовнику быть строгим. Вот случай был: бабушка пришла в храм причаститься Святых Христовых Тайн, а священник спрашивает: а ты была вечером на службе? Она говорит: нет. Я и сегодня еле дошла. Он отказал ей в Причастии. А бабушка пошла из церкви и на дороге умерла. Вот такой пример. Надо быть снисходительным к немощам ближнего. В Печерском монастыре случай был при отце Алипии: одна женщина приехала, чтобы причаститься Святых Тайн в свой День Ангела, а накануне поела рыбки, и духовник не допустил ее до Причастия. Она пожаловалась игумену Алипию, и Алипий при всех священниках и духовниках говорит: «Вы, братия, сегодня накушались в трапезной (была суббота) скоромного, а завтра пойдете причащать, а почему тогда так строги к прихожанам? Она же не дома, она невольно, в гостях, на общей трапезе постеснялась отказаться». Бывает, и сам попадешь в гости в скоромный день и как отказаться? Людей обижать? У меня, как у духовника, снисходительность к ближнему. Меня и сейчас, когда увидят аксеновские, говорят: «наш батюшка».

Что может послужить отказу в Причастии?

Когда нет сокрушения в своих грехах.

А Вы это видите, батюшка?

Чувствую. Но у меня таких случаев не было. Если вот курят, мясо едят. Все – таки надо понимать исповедующимся, что такое исповедь, вникать надо. Был такой случай: женщина пришла к священнику, плачет горькими слезами, муж удавился, а отпевать самоубийц не разрешается. Священник спросил: при каких обстоятельствах? Она отвечает, что его бросила и уехала, а муж – больной, удавился. Тогда священник сказал, что на ней вины больше, чем на нем: «На тебе греха больше».

Разрешил отпевать?

Да. Есть трудные моменты, надо входить в крайнюю ситуацию, и быть снисходительным.

Что дает силы вашему служению?

Нас объединяют общие молитвы: я молюсь, мои духовные чада, мой старец в Царстве Небесном уже который за меня молится там, мои близкие. Это первая поддержка. И самому надо быть с Богом, как бы меня не шатало, как бы меня не качало, я стараюсь в сердце быть с Богом. Постоянно, денно и нощно обращаясь к Матери Божией: не дать сердцу отступиться от Бога и прийти в отчаяние при любых обстоятельствах. Сохранить веру. Она, как солнце. Есть солнце — оно греет и согревает, и наша вера также. И отец Николай Гурьянов всегда говорил приходящим к нему: Храни веру! Храни веру! Она же нашей душой движет, всем нашим существом.

Помоги, Господи.


о. Николай Гурьянов

Информационная служба Псковской епархии.

>Протоиерей Олег Тэор: Священник нужен в армии как отец

Чтобы поспеть к литургии, приходилось выходить затемно и идти через густой лес. А мне было лет десять. Со мной еще соседская девочка шла. И вот, чтобы отогнать страх, я пел духовные песни, которые слышал на службе.

Ни пионером, ни комсомольцем я не был. В семье были против, чтобы я вступал в эти организации. В старших классах я подрабатывал киномехаником в школьной кинобудке. Однажды показывал какому-то классу фильм о происхождении человека, о Дарвине. Когда просмотр закончился, учительница обратилась к детям со словами: «Ну, теперь вы знаете, ребята, как произошел человек». Я не смог промолчать и сказал, что это всё неправда. Учительница, помню, очень сильно была мной недовольна. Вообще моих учителей часто склоняли на всяких собраниях за то, что я хожу в церковь.

Это было хрущевское время, тяжелое для верующих людей. У нас в храме в те годы был батюшка, он ездил на табуреточке, и его поднимали по амвону.

Дело в том, что он заболел чем-то, и в больнице его положили на очень короткую койку. Священников тогда презирали, как-то невнимательно к ним относились. Он долго лежал, согнув ноги в коленях, и в результате так и не смог их потом вытянуть, поэтому приходилось ездить на табуреточке с колесиками.

И мне так и сказали в военкомате: «Ты оттуда в церковь не пойдешь». Они очень боялись, что я поступлю учиться в духовную семинарию.

Поэтому как только я днем сдал последний экзамен в школе рабочей молодежи, вечером этого дня я уже садился в автобус и уезжал в Ленинград, чтобы оттуда направиться на место своей воинской службы.

С собой мне дали два прошитых пакета с документами, один сказали отдать в Ленинграде в сборном пункте, а другой – командиру нашей части. Видимо, в одном из пакетов были документы на меня. Тогда я еще не знал, где буду служить.

Около пяти часов утра автобус прибыл в Ленинград, в сборном пункте мне сказали прийти попозже. Я сразу пешком пошел в Никольский морской собор. Он был уже открыт, и одна бабушка, узнав, что я иду в армию, с панихидного столика дала мне маленькую иконку Святой Троицы. Я ее сумел сохранить во время службы, и она еще долго хранилась в нашей семье.

Помню, мы шли по берегу Финского залива, потом отдыхали в траве, подошло судно, мы на нем все отплыли, и плыли как будто мимо Кронштадта. А потом оказалось, что именно в нем нас и высадили. Я знал, что здесь служил святой праведный Иоанн Кронштадтский. Я ходил на место, где когда-то стоял Андреевский собор, куда сотнями тысяч наши предки приходили за советами. Собор был снесен с лица земли, и на его месте поставили памятник Ленину.

Помню, когда отпускали в увольнение, я приходил на это место и встречал там верующих, которые знали отца Иоанна, ходили в этот собор, указывали место, где похоронена его матушка. Могилу сровняли с землей. Интересно, что в том уголке никогда не цвела сирень. Они многое рассказывали, иногда приглашали к себе домой.

– А как к верующим солдатам тогда относились командиры, сослуживцы?

– Сослуживцы нас за веру уважали. Среди нас были и католики (ребята из Литвы, поляки), и лютеране, и мусульмане. Много служило грузин, а они ведь тоже православные. Один парень, правда, доносил начальству, что я молитвы читаю.

Конечно, тогда ни о каких полковых священниках не могло быть и речи. В то время считалось, что больше у нас никакой веры не будет, что это отжившее прошлое. Дурманом называли или опиумом. Хотя это неправильное понятие о русской вере. Это на Западе экстазы и прочее существует. А православие – не «опиум», а трезвая вера.

– Отслужив в армии, вы стали готовиться в священники?

– Нет, не готовился, поскольку у меня не было музыкального слуха и данных для пения. В то время требовалось, чтобы священники умели красиво петь и имели слух. Но я видел, как при Хрущеве стали закрываться один за другим храмы, и решил: чтобы лишний замок не был на храме, пойду в священники. Тогда многие люди уже умерли, которые стояли за строгое церковное пение. И мне сказали, что я могу быть священником.

У стен Троицкого собора, 1982 г.

Посвящен в диаконы я был на Вознесение Господне, и десять дней прослужил в этом сане в Свято-Успенском Печерском монастыре. А потом, на Троицу, меня рукоположили в псковском Троицком соборе в священника. И вокруг престола меня водил отец Иоанн Крестьянкин, будущий архимандрит, известный старец, но в те времена его еще мало знали.

Шерстяная ряса с деревянными застежками

– Вас, начинающего священника, наставлял и другой известный старец – отец Николай Гурьянов с острова Залит.

– Мы познакомились, когда я еще не был священником, просто трудился в приходе, в Самолве, где около храма похоронен его отец. Несколько раз он передавал через знакомых, чтобы я к нему приехал.

В то время расписание катеров было такое, что на острове можно было пробыть не более полутора часов.

В мой первый приезд батюшка примерно за пятнадцать минут дал мне очень ценные рекомендации для диаконского служения, к которому меня готовили. Эти рекомендации никто до отца Николая не догадался мне дать. Он не только заботливо объяснял и показывал всё нужное для практики, но и меня заставлял за ним повторять. Такое внимание очень тронуло меня и осталось в памяти навсегда. Я стал часто приезжать к отцу Николаю. Подолгу оставался у него, ночевал, старался всё фотографировать. Он показывал мне свои фотографии, грамоты, стихи.

Присутствовал я и на литургиях, когда служил отец Николай. Служил он красиво, хорошо, благодатно. Храм у него освещался только свечами и лампадами. Он сам срезал электрическую проводку.

Со старцем Николаем Гурьяновым

Запомнилось, как во время проскомидии, на которой была гора записок, я спросил, сколько частичек вынимать из просфор. Он сказал, что в одной мучинке – миллион частичек. Но поминал он всех, обо всех молился. Много к нему ездило народу, оставляли записки, и всех он помнил. Ходили к нему и мама моя, и тетя.

Однажды отец Николай показал моей тете записочку, которую она написала несколько лет назад. Значит, он продолжал молиться об этих душах.

Раньше клирос у него пел тихо, скромно, потому что было оскудение в верующем народе, и мало кто шел работать в церковь. В советское время было даже запрещено звонить в колокола по церковному обычаю. Звонили либо в туман, либо во время бедствий. Однажды был случай, когда во время чтения Евангелия зазвонил колокол. Мы с отцом Николаем поразились, но оказалось, что где-то пожар.

Когда я трудился на одном заброшенном приходе, который из-за нехватки средств на ремонт должен был закрыться, отец Николай старался оказать мне посильную помощь, даже если сам не имел средств. Например, он смастерил и подарил в храм лампады, очень красивые, на цепях, искусно сплетенных из медной проволоки. Их было около десяти. К сожалению, они не сохранились, так как я оставил их в том храме. Храм не отапливался. Зимой мне было там очень холодно, особенно когда в родительский день приходил в четыре часа утра совершать проскомидию. Зная это, отец Николай подарил мне свою особую зимнюю шерстяную рясу с деревянными застежками.

Помогал отец Николай и молитвами, и советами. Он не только мне лично говорил всё, что нужно, но, бывало, и через кого-нибудь неожиданно передавал совет, как поступить. Причем другие об этом не знали. Батюшка чувствовал и прозревал все мои трудности. Сейчас я также чувствую его молитвенную поддержку. Бывает, что, когда его поминаю, мне идет помощь.

Шестая рота

Храм святого Александра Невского, настоятелем которого отец Олег Тэор служит больше двадцати лет, он буквально вымолил вместе со своими прихожанами. Возведенный в начале XX века для расквартированного в Пскове Омского полка, этот эффектный из красного кирпича храм, выстроенный в древнерусском стиле, в советское время был превращен в армейский медицинский склад, и военные не спешили его возвращать Церкви.

Обезглавленный в советское время храм Александра Невского

Около двух лет отец Олег с уже появившейся общиной служил молебны возле стен храма и обходил его с крестным ходом. Когда храм всё-таки вернули, президент Борис Ельцин прислал в дар новые колокола. И это было беспрецедентным случаем: впервые после 1917 года глава государства подарил церкви колокола.

Многие бойцы легендарной 6-й роты Псковской Воздушно-десантной дивизии, погибшие в марте 2000 года в Чечне, были прихожанами этого храма.

Храм Александра Невского

– Я узнал о гибели 6-й роты от военных. В наш храм привезли отпевать разведчиков из спецназа. И сопровождающие сказали: «Скоро ваших привезут, из Псковской дивизии». Стало понятно, что с ребятами случилось что-то. Позже мы узнали: они вступили в схватку с крупным отрядом чеченских боевиков. Сражались до последнего, почти все погибли.

Когда прибыл самолет с телами, мы поехали в аэропорт. В самолете служили панихиду. Повезли их в Троицкий кафедральный собор. Там во время отпевания возле алтаря стоял чудотворный мироточивый образ царя-мученика Николая II. Государь тогда еще не был прославлен, но как-то всё соединилось. Мы провожали лучших воинов России, наших ребят, а Царь их встречал.

Число погибших в том страшном бою и их имена впервые узнали в храме Александра Невского, где на стене были вывешены списки погибших. Родные десантников подходили и искали, нет ли там их близких. Прихожане храма во главе с отцом Олегом собирали по всей России имена десантников и фотографии, открыли музей их памяти. Усилиями прихода создан синодик с фотографиями павших солдат, датами их рождения и гибели. Ежедневно их имена, как и других погибших воинов, поминают за службой. По инициативе отца Олега в храме Александра Невского, на его стенах установлены памятные доски (по типу досок храма Христа Спасителя в Москве), где на золоте вписаны имена погибших воинов. Неподалеку от храма открыт памятник-часовня в их честь.

Все эти годы прихожане храма Александра Невского поддерживают связь с родными героев-десантников. Каждый год в день трагической гибели 6-й роты – 1 марта в Псков съезжаются их близкие и друзья, проходит панихида в храме и на кладбище, потом все родственники собираются на поминальный обед в гарнизоне в Черехе, где служили ребята.

Золотые памятные доски погибшим псковским воинам в храме Александра Невского

Все военные – атеисты?

– Отец Олег, в 1990-е годы вы были одним из первых священников, кто решил окормлять военных. Поначалу наверняка трудно было находить с ними общий язык, налаживать общение?

– В то время я знал немало священников, которые говорили о необходимости пастырского окормления нашей армии. В начале 1990-х в Пскове даже прошла конференция, на которую из различных уголков России приехали священники, желавшие служить в армии. Помню, приезжал отец Димитрий Смирнов и другие. И мы тогда очень хорошо пообщались с военными. Уже потом, несколько лет спустя, в Москве был создан Синодальный отдел по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями.

Вообще в те годы военные никому особенно не были нужны. Воздушно-десантную дивизию, как она тогда называлась, никто не окормлял – вот я и взялся за это дело. На работу с военными меня благословил наш правящий архиерей митрополит Евсевий.

Когда говорят, что военные сплошь атеисты, это неправда, и я этому не верю. В середине 1990-х, когда наших десантников начали посылать в Чечню, к нам приходили многие воины. Тогда, я помню, к нам стали ходить и их жены – писали записочки о здравии. Многие из них бывали в храме каждый день. И их мужья и близкие оставались живы. А потом стали приходить и командиры просить помолиться, чтобы их подчиненные возвращались с Кавказа живыми и здоровыми.

Мне приходилось возить гуманитарную помощь в Чеченскую республику. Тогда военных мало кто защищал, и их проблемами большинство вообще не интересовалось. Я с прихожанами сам начал собирать и отсылать в Чечню всё, что мог: носки, одежду, писчую бумагу (около тонны для писем родным), письменные принадлежности, продукты питания. К нашему начинанию присоединялись верующие и из других регионов.

В Чечне

– Иногда приходится слышать, что священник в армии нужен только тогда, когда идут боевые действия и необходимо поднять моральный дух солдат?

– Священник должен присутствовать в армии всегда. Надо напоминать людям о трезвении и говорить, что воины, как никто другой, должны внимательно относиться к своему делу, быть начеку. Еще Александр Суворов говорил: хочешь мира – готовься к войне. Поэтому у государства должна быть сильная, надежная армия. Бойцам всегда нужно это иметь в виду.

Спасибо за сына

На адрес псковского храма святого Александра Невского часто приходят благодарные письма от солдат, от их матерей. Вот одно из них:

«Быть матерью солдата-срочника непросто. Твое сердце делится на две половинки: одна остается в груди, а вторая путешествует вместе с сыном: из военкомата в призывной пункт, с вокзала до места службы и дальше. Оно болит и тревожится чаще обычного: когда долго нет весточки, когда приходят тревожные вести из горячих точек, когда ждешь, что сегодня-завтра твой возмужавший ребенок будет лететь с парашютом на высоте птичьего полета.

Мой сын Денис никогда не мечтал о карьере военного, занимался музыкой, пел в городской капелле и церковном хоре и хотел поступить в духовную семинарию. Но после окончания промышленного колледжа попал в армию. Мы провожали его с Воронежского железнодорожного вокзала среди таких же родителей, девушек и друзей новобранцев. Этот солнечный июньский день остался в памяти на всю жизнь… То ли вздох, то ли стон охватил единым порывом людей, провожающих своих близких – все пришедшие на перрон плакали, не стесняясь, и махали руками вслед уезжающему составу, а в окошках вагонов мелькали лица призывников – лысых, в одинаковой одежде, с испуганными глазами.

«Что же такое армия, если детей провожают как на войну?» – думала я. Мне было страшно, потому что мой сын сделал свой первый серьезный шаг во взрослую жизнь.

Денис попал в 76-ю гвардейскую десантно-штурмовую Черниговскую Краснознаменную ордена Суворова дивизию. В тот самый легендарный 104-й полк, откуда ушла в бессмертие шестая рота, погибшая в ночь на 1 марта 2000 года в Аргунском ущелье. С большой радостью я узнала, что у сына есть возможность служить в псковском храме святого благоверного князя Александра Невского, что он познакомился с исключительным человеком – настоятелем храма протоиереем Олегом Тэором. Он окормляет, поддерживает псковское воинство, рассказывая в проповедях и беседах о подвижнической жизни лучших воинов – сынов древней Руси.

Так на земле псковской нарабатывается совершенно уникальный опыт тесного сотрудничества армии и Православной Церкви. В храме Александра Невского многие военнослужащие принимают Таинство Святого Крещения, венчаются со своими избранницами, крестят новорожденных и отпевают усопших. А перед парашютными прыжками служащие псковской десантной дивизии приходят в воинский храм, чтобы получить пастырское благословение.

У стен храма Александра Невского принимают присягу псковские военнослужащие. И во всех крестных ходах от храма хоругви и иконы торжественно несут солдаты, матросы и пограничники из частей, дислоцированных в Пскове.

Мне хочется глубоко, от всего сердца поблагодарить отца Олега за поддержку, которую он оказывает «птенцам», вылетевшим из домашнего гнезда. Он помогает новобранцам войти в колею, укрепить дух и обрести себя. Простите за патетику, но он стал духовным отцом моего сына. Денис его искренне любит. Благодаря ему он принимает участие в религиозных службах и праздниках, посещает святые места Псковской губернии, поет в церковном клире. А главное то, что он исполняет свой гражданский и христианский долг с радостью и светлой верой в сердце. Благодаря молитвам отца Олега он бросил курить и готовится поступать в Воронежскую духовную семинарию после службы в армии. На его счету уже семь прыжков с парашютом, он окреп физически и духовно».

Где хранится Ветхий Завет Николая II

Много духовных чад у священника и среди «штатских». «Меня не станет – будете ходить к отцу Олегу. Мы с ним одной крови» – так напутствовал своих духовных дочерей и сыновей в последние годы жизни старец Николай Гурьянов с острова Залит.

За молитвой и советом к отцу Олегу сегодня съезжаются не только со всей страны, но и из-за ее пределов. Иногда случается такой наплыв паломников, что они ночуют в храме. У отца Олега для этого случая припасены подушки и матрасы, которые расстилаются прямо на полу (благо, что размеры храма это позволяют). Многие потом возвращаются сюда снова и снова, чтобы потрудиться во славу Божию и пообщаться с таким удивительным священником.

Отец Олег исходил пешком весь Псковский край, он один из лучших знатоков его истории и святынь. И необыкновенный рассказчик. Ежегодно он проводит духовно-исторические Александро-Невские чтения. Издает материалы по истории Церкви и краеведению. Собрал уникальную библиотеку – более 40 тысяч книг на духовные и исторические темы. Она открыта для доступа всем желающим. Организовал при храме музей с уникальными реликвиями и документами. В самом храме хранится более 70 частиц святых мощей, личный Ветхий Завет императора Николая II, ряса святого Иоанна Кронштадтского, Евангелие, положенное в гроб святителя Иоанна Шанхайского при его похоронах и находившееся в гробе 28 лет.

Вместе со своими прихожанами и паломниками отец Олег собирает по камешку «Святой холм», место ему определено возле храма Александра Невского, на холме – крест. Здесь лежат камни, которые были подняты водолазами со дна реки Ижоры, с того места, где Александр Невский одержал свою первую победу. Здесь также земля и камни из Алапаевска, из Ганиной ямы, привезенные одним монахом из Екатеринбурга, из Левашевской пустыни под Питером, с Бутовского полигона под Москвой. Здесь же камни от разрушенных храмов. Сюда привозят камни и землю из родных мест и с мест гибели воинов Псковского гарнизона. Складывают под опалубку и камни с тех мест, где было явлено какое-либо чудо.

Протоиерей Олег Тэор вместе со своей общиной восстанавливает сразу несколько псковских храмов – это военно-морской храм святителя Климента Римского, а также колокольня со святыми воротами, храм Пантелеимона целителя и ряд других строений в бывшем древнем Пантелеимоновском монастыре. И храм Илии Пророка XV века в Выбутах, недалеко от Пскова, на родине святой княгини Ольги.

Сегодня этот православный приход остро нуждается в финансовой помощи благотворителей в деле восстановления уникального историко-архитектурного комплекса, относящегося к этому храму. Это – казармы Омского полка постройки начала XX века, которые признаны объектом культурного наследия регионального значения. Полк был сформирован когда-то самим Кутузовым и имел много славных побед. Для его расквартировки в Пскове были построены несколько добротных красивых домов. С началом революционных событий Омский полк был вынужден распасться. Сегодня о его славной истории напоминают лишь сохранившиеся в Пскове краснокирпичные здания казарм и штаба, и, конечно же, храм святого князя Александра Невского.

После реконструкции казарм Омского полка здесь откроется культурно-просветительский центр с воскресной школой, хоровыми классами, актовым залом, трапезной для паломников и детей из малоимущих семей. Сюда же планируется перевести библиотеку с общедоступным читальным залом. Также здесь расположится музей боевой славы, где будут находиться личные вещи, оружие, награды и портреты погибших псковских воинов.

Желающие помочь могут найти банковские реквизиты храма на сайте.

Елена Алексеева