Богослов у мусульман

ГОС 2012_1 / 47. Теология и философия в исламе

  1. Теология и философия в исламе. Общая характеристика.

Становление исламской тео­логии относится к 9-12 вв. В исламе изначально отсут­ствовал институт, подобный Вселенским соборам в хри­стианстве, который бы принимал решения по узаконе­нию религиозных догматов. Истолкованием догматов веры, формированием общественного мнения по во­просам религии занимались частные лица – религи­озные деятели, авторитет которых основывался на их познаниях в области религиозных наук. Возможность различного толкования религиозно-догматических вопросов в исламе обусловливалась также противоре­чивостью главных источников мусульманского вероу­чения – Корана и Сунны.

На рубеже 7-8 вв. в мусульманской среде велись дискуссии по осново­полагающим вопросам вероучения – об отношении к греху и о мере загробного воздаяния, о природе и атрибу­тах Бога, свободе воли, о природе Корана и т. д. Идейные расхождения среди мусульманских теологов привели к образованию в сер. 8 в. ряда влиятельных религиозно-политических группировок, каждая из которых претендовала на выражение «истинного правоверия». В по­лемике мусульманских богословов особое место зани­мал спор о предопределении – божественной детерми­нированности происходящих в мире явлений, включая человеческие действия. Сторонники учения об абсолют­ном предопределении – джабариты, или джабриты (от араб, джабр – принуждение), утверждали, что Бог со­здал каждого человека вместе с его характером, способ­ностями и будущими поступками, и поэтому человек не может влиять на свой жизненный путь. В противопо­ложность джабаритам, сложилась школа мыслителей, развивавших тезис о свободе человека в выборе своих действий и отрицавших божественный произвол. Про­пагандистов этого учения называли кадаритами (от араб, кадар – могущество, власть)

Сосуществование различных религиозных группировок, бурные диспуты между исламскими шкалами и их идейные столкновения с представителями других религий породили мусульманскую спекулятивную теологию — калам (соотв. древнегреч. «логос»). Она давала догматам ислама толкование, основанное на разуме, а не на слепом следовании религиозным авторитетам. Основная установка сторонников калама (мутакаллимов) выражена в тезисе «Следуй одному только разуму».

Проблематика калама отражала главные темы дискуссий религиозно-философского характера, непосредственно связанные с догматикой ислама (извечность или отворенность Корана, ответственность человека за свои действия, судьба грешника в потустороннем мире, единство Бога и соотношение его сущности и атрибутов, качества руководителя мусульман). С момента своего возникновения калам не представлял целостного мировоззренческого учения. В средневековой арабо-мусульманской истории он был представлен совокупностью школ. Первым крупным направлением калама стала школа мутазилитов (ар. «отделившиеся»), игравших значительную роль в религиозно-политической жизни Дамасского и Багдадского халифата в VIII — IX вв. Главным сновопо- ложником мутазилизма был Васыл ибн Ата (699 — 748). Среди его видных теоретиков выделялись аль-Аллаф (ум. 841), ан-Наззам (ум. 845), аль-Джахиз (ум. 868). Мутазилиты признавали трансцендентность Бога, предполагавшую отсутствие какого-либо сходства между ним и его творениями, в том числе человеком. В их представлениях Бог выступал как неопределимое в человеческих понятиях и непознаваемое единство. Проповедуемый мутазилитами строжайший монотеизм предполагал не только отрицание антропоморфизма и многобожия, но и отрицание реальности и извечности созданных человеческими представлениями божественных атрибутов (например, силы, способности гневаться, мстить и т. д.). Мутазилиты утверждали, что Коран сотворен Аллахом во времени. Признание Корана вечным и несотворенным, по их мнению, могло рассматриваться как скрытое признание второго Бога, что являлось величайшим грехом.

Ханбалитство Главными оппонентами рационалистических течений в рамках мусульманской теологии выступили сторонники суннитского традиционализма. Провозгласив принцип строгой опоры на Коран и Сунну, на знание, освященное авторитетом пророка Мухаммеда и его сподвижников, теологи-традиционалисты утверждали необходимость принятия веры без рассуждений, исповедовали безусловность божественного предопределения. Они выступали за запрет на любые нововведения в области вероучения и права, не имеющие прямого обоснования в священных исламских текстах, на свободное обсуждение проблем религии. Для традиционалистского богословия характерен подход к Корану и хадисам, исключающий всякое их иносказательное толкование и предполагающий применение принципа «не задавай вопрос «как?»»

Ханбалитство возникло как своеобразная реакция на распространение мутазилитской доктрины и выразило взгляды крайне консервативных сторонников мусульманского традиционализма.

Ашаризм В условиях усиления нападок ханбалитов на мутазилизм была предпринята попытка его легализации путем компромисса с учением традиционалистов-догматиков. В мировоззренческой области ашариты, как правило, утверждали приоритет разума над религиозной традицией и отрицали слепое следование религиозным авторитетам. Вместе с тем они стремились не вступать в резкое противоречие с консервативными сторонниками традиционализма, отвергавшими любое рационалистическое истолкование догматов веры. Это нашло выражение в осторожном подходе ашаритов к решению ряда специфических теолого-философских вопросов. Они отрицали сотворенность Корана, признавали извечность некоторых божественных атрибутов. Однако по этим и подобным вопросам среди ашаритов не было единства.

В X — XI вв. суфизм приобрел характер мощного народного и интеллектуально-культурного движения.

Термином фальсафа (араб. — философия) в средневековой мусульманской литературе обозначали античную философию и учения мыслителей, ориентировавшихся на античные модели философствования. Специфика фальсафа состояла в том, что она никогда не стремилась стать служанкой религии. От европейской средневековой философии фальсафа отличалась тем, что в области распространения мусульманской религии не сформировалась и не развивалась схоластика, т.е. философия и религия не были соединены друг с другом так, чтобы стоял вопрос о подчиненности одна другой. Фальсафа развивала светскую культуру, без которой невозможно было бы говорить о культуре многочисленных городов, развитии ремесел и искусств, науки и торговли. Родоначальником фальсафа считается ал-Кинди, прозванный «Философом арабов». В условиях господства мусульманского мировоззрения он сформулировал главные для всей арабо-мусульманской философии вопросы: рационально-аллегорическое толкование «священных текстов»; отождествление Бога с первопричиной; толкование творения как наделение вещей существованием и как разновидности причинно-следственных отношений и, наконец, как процесса эманации; философская интерпретация проблемы бессмертия индивидуальной души.

Священный Коран и Хадисы Пророка

Теология Ислама — это абсолютный и бескомпромиссный монотеизм: Божья воля, величие и созидательная мощь Творца венчает всю практическую жизнедеятельность человека и несёт значение добровольного и радостного следования Господнему Руководству, изложенному в законодательной канве Священного Корана, — причём особое ударение делается на запрете навязывания религии: «в религии нет принужденья». (С.2, ст. 256) Здесь, самым страшным грехом является «ширк, когда величие и единственность Аллаха, оскверняется сопоставлением Его с фальшивыми божествами. Здесь нет и намёка на первородный грех, и идею искупления чужой вины, (хотя Адам и согрешил, отведав запретный плод, он раскаялся. Господь вернул его в Свою милость и поставил первым в череде Пророков).

А там, где нет первородного греха, нет и спасителя. Иисус представлен величайшим Пророком, укреплённым Господним Духом, но не воплощением Божества. А там, где нет ни божества, ни спасителя, искупившего чужой грех, не может быть ни церкви, «невесты Божьей», ни «таинства тела Господня». Не требуется никакой структуры веры, чтобы гарантировать спасение. ( «Изменой миссии Иисуса Христа было институциализация христианства и создание Церкви Иисуса Христа», — Вольфганг Фон Гёте). Всё, что должен сделать человек, это признать Господню Волю и направить свой интеллект на то, чтобы отделить истину от лжи, используя Руководство Творца в качестве критерия различения Добра и Зла (Аль Фуркан). Т. е., по ходу исторического развития, человек окружил себя большим количеством институтов, обслуживающих его нужды, как-то: институты юриспруденции, просвещения, финансовые, информационные и т.п., по аналогии с которыми был создан институт веры (церковь), дабы ослабить «узду» заветно-запретных уложений, с одной стороны, и возможности манипулировать социальными процессами, с другой.

Итак, так как в Исламе не существует доктрины божественного воплощения, в нём нет института церкви, наделённого полномочиями доведения Божественной воли до простого верующего. Согласно Исламу Аллах не раскрыл людям Себя или Свою самость, а дал им лишь Свой Закон. И в отсутствии формального института веры, наделённого полномочиями осуществлять надзор над религиозной жизнью или же выражать официальную исламскую точку зрения, сравнимую с той, которую выражает папство или избираемое руководство церковных общин, интерпретация и применение законов шариата, изложенных в Коране и Сунне Пророка, происходит в соответствии с комплексом правил, разработанных улемами (учёными) авторитетных юридических школ. Однако, все решения, выносимые даже на уровне Верховного шейха Аль Азхара, носят чисто рекомендательный характер, если они не проведены через суд «кади» — судьёй. А судью назначает правитель. Поэтому реализация религиозного права ( в отличие от его толкования) находится под контролем государства.

Кризис современного Ислама — мало кто станет отрицать его наличие — является отнюдь не духовным кризисом, не кризисом духа мусульманина, — это кризис власти: политической, интеллектуальной, юридической и, наконец, духовной. Коран — Господне руководство — и Сунна Пророка сформировали готовый конституционный баланс и, как следствие, центральный институт государственной власти — Халифат, что стало едва ли не первой в истории межнациональной цивилизацией. И, как отмечают известные учённые нашего времени, бесспорно также и то, что основа для последующего рассвета научной и философской мысли на Западе, была заложена в мусульманском мире, когда уровень цивилизации мусульманских общин, их беспрецедентная образованность, утончённость и творческий порыв были характерны для них ещё за несколько веков до начала эпохи Возрождения в Европе. Ценность этого исторического достижения была сведена на нет очевидным провалом власти, когда осуществление Господнего проекта по установлению Единого Божественного правления на земле было вверено и продолжает оставаться у непрофессиональных энтузиастов, не обладающих никакой исполнительной властью. И как мы наблюдаем в настоящее время, большинство мусульман проживает в государствах, правительства которых имеют репутацию аморальных и бездуховных.

Тенденция к религиозному возрождению в современном Исламе отражает ход социальных перемен в исламском мире. Воспитанные в традиционном духе улемы (учёные-религоведы) оказались неспособными инкорпорировать современные реформаторские идеи общества в традиционную доктрину, игнорируя при этом многовековую мудрость, позволявшую улемам прошлого вписывать нормы шариата в реалии политической власти и в ситуации повседневной жизни. При этом традиционные формы исламской духовности, которые когда-то были так изысканно представлены братствами суфиев, отягощаются до неузнаваемости идеологизацией Ислама на политическом уровне, с использованием чуждой Исламу символики. Этой идеологии, которую часто называют «исламским фундаментализмом», больше подходит название «исламизм», где латинский суффикс «-изм» удивительно точно отражает трансформацию истинных исламских реалий в политическую идеологию, лишённую духа и буквы Господнего руководства. Исламизм — это не Ислам.

Но ведь всякая государственная структура, всякое властное образование и всякая социо- экономическая формация имеют строго означенное пространство, ограниченное рамками географии, времени, научно-технического прогресса и, наконец, национального менталитета, причём каждая из них эволюционирует и потому, со временем, уходит в небытие за ненадобностью. Единственное пространство, не подверженное материальному эволюционированию, это культовые чувства верующего человека, вдохнутые в него Творцом нашим (Фитрату-л-Лахи) и заложенные в нём навечно. Культовые чувства являются не только священными для каждого верующего, но и мощным объединяющим фактором. А потому, неправомерное увязывание религиозной идеологии человека с геополитическими и Финансово-экономическими интересами правящих государственных структур, попытки навязать верующим людям ответственность за безответственное поведение их «единоверцев», увязывание поведенческой линии человека, исповедующего нормативы своей религии с кровавой стратегией террористов «от религии», может стать идеологическим инструментом межцивилизационного противостояния и запустить механизм глобальной межрелигиозной конфронтации. В этой связи особую важность приобретает вопрос опричастности религии к экстремизму и международному терроризму. Ортодоксы от любой религии посягают на вневременной, внепространственный, вненациональный вектор Господних Откровений, желая вернуть его к архаическим ценностям институтов былых времён, тем самым перечёркивая фактор эволюции, заложенный изначально в Господний промысл, торпедируя разом и научно-технический прогресс, и нравственное воспитание на уровне сознательного принятия Господней идеологии.

С учётом, того что исполнители терактов — как правило, выходцы из мусульманских стран, они реально угрожают и мусульманам, и Исламу, в целом. Пересмотр понятия «джихад», перевод его из плоскости личного усердия мусульманина на пути к Истине в плоскость вооруженной борьбы с «неверными», в том числе с мусульманами, не разделяющими их взгляды, утверждает несвойственное Исламу право на неповиновение, бунт, смуту (ефитна» ), — одним словом утверждает правомерность «фитны», хотя в Коране декларируется, что «фитна — хуже смерти», а основатель радикального масхаба (правовая школа) Ибн Ханбал утверждал, что именно «фитна» разрушает устои веры и общественной морали и настаивал, что принятие даже плохой власти, лучше чем «фитна». Ислам требует беспрекословного повиновения закону и порядку своей страны, при условии, если власть не посягает на его религиозный выбор, обеспечивает ему социальное равенство и защищает его имущественные права: «Аллах вам не даёт запрета, любовь и справедливость проявлять к тем, кто за вашу веру с вами не сражался, не изгонял вас из ваших очагов». (Коран С. 60, ст. 8) Не это ли та самая морально-нравственная база, введение которой в законодательство любой страны обеспечит ей ту желанную стабильность, о которой так долго и бесполезно страждет наше измученное своей 80-летней безнравственностью общество.

Кстати, эти же принципы лежат в основе уникального высказывания мусульманского Пророка Мухаммеда (Да будет на нём благословение Всевышнего!): «Конец Света наступит когда уйдёт в небытие понятие чести. А это произойдёт, когда правление на земле будет вверено негодным людям». Т.е. устами Господнего Посланника благополучие общества, его безопасность тесно увязывается с понятием чести. К нашей неописуемой скорби генетические носители чести на протяжении последнего столетия уничтожались -измами всех мастей (капитализмом, фашизмом, коммунизмом, тоталитаризмом и т.п.) и нам предстоит найти тех немногих, которым ценой не вероятных усилий удалось выжить, чтобы воззвать к их благородному духу, помочь нам спасти от гибели наших детей и внуков.

Несравненная мудрость заветно-запретных нормативов, заложенных в фундаментальной канве исключительно всех Господних Откровений, и сублимированных в последнем Писании — Священном Коране, пленяет такой силой идеологии, что достаточно жить и работать по ним, чтобы доказать их абсолютное совершенство. С развитием культуры идеологического мышления, анализом исторической памяти, вера в Творца завоёвывает умы и сердца людей хх века и ей не нужно орудие насилия. Единственно, чего требует эволюционный фактор Господнего промысла, так это — чисто технической «притирки» требований современного развития к основополагающим положениям нормативного Писания.

Падение старых и становление новых государственных структур и политических образований, сопряжённых с различного рода «-измами», никоим образом не затронуло то образование, которое бьmо явлено нам свыше Кораническим айатом:

«Я завершил для вас сегодня (вероустав) религии (Своей)
И проявил сполна Свою вам милость, назначив изволением Своим Ислам» (С. 5, СТ. 3)

Напротив! Оно на практике обрело интеллектуальное, социальное, правовое и, наконец, финансовое обоснование непререкаемого превосходства Господних Истин над изощрёнными манипуляциями человека в угоду своим страстям, которые были всегда безмерно-корыстными и неизменно заканчивались в лучшем случае крайне плачевно, чаще же — глобальными катаклизмами.

Иман Валерия Порохова