Главный текст буддийского канона

Священные книги буддизма

Во времена Будды Шакьямуни и некоторое время после его смерти буддийское учение, как нам уже известно, передавалось из уст в уста учениками великого гуру. После того как на первом буддийском соборе – хотя, «собор» – это слишком уж громкое слово для первого съезда последователей Сиддхартхи Гаутамы – учение Будды было канонизировано, был разработан и текстовый его вариант.

Принято считать, что первые тексты, они же священные книги, буддизма были написаны монахами тхеравады под диктовку трех самых близких учеников Будды – Ананды, Махакашьяпы и Махамаудгальяны, которые по памяти воспроизводили все, чему учил их Будда.

Но при словах «священные книги» читатель не должен представлять некие увесистые тома в красивом золоченом переплете с торжественной надписью «Учение Будды», поскольку они, равно как и текст заповедей, данных библейскому Моисею, выглядели совсем иначе…

Так как же выглядели первые буддийские книги? Эти книги представляли собой пальмовые листья, на которых они и были написаны, и получили название «Закон Пали», или «Типитака» («Трипитака»), что в переводе означает «Три корзины» (в Древней Индии писали на пальмовых листьях, которые потом носили в корзинах).

Написаны эти книги были на древнем разговорном индийском языке пали, который считается переходной формой от санскрита к современным индийским языкам и на котором говорил и сам Учитель. Буддийская традиция утверждает, что сам Будда был против того, чтобы его учение переводилось на санскрит – язык, на котором были написаны священные индийские книги Веды, поскольку желал, чтобы каждый мог изучать буддизм на понятном ему языке. Тем не менее позднее, когда в Индии возникло огромное количество всевозможных диалектов, на каждый из которых просто невозможно было перевести текст учения, буддисты вынуждены были вернуться к санскриту. Однако санскритская «Типитака» до нас не дошла. Когда в XIII веке мусульмане завоевали Бихар и Бенгалию – последние опорные пункты буддистов на территории Индии, началось массовое сожжение монастырей вместе с их библиотеками.

Но стоит также отметить, что в истории буддийских книг есть один весьма щекотливый момент. Как мы знаем, первый вариант буддийского канона складывался в течение достаточно долгого времени – нескольких столетий. Записан он был только на четвертом соборе в Шри-Ланке в I веке до н. э. Насколько увековеченная в нем информация соответствует раннему буддизму, остается только догадываться…

Итак, «Три Корзины». Но почему корзин именно три? Потому что эти книги состояли из трех разделов, которые назывались Виная-питака, Сутра-питака и Абхидхарма-питака.

Виная представляла собой свод правил жизни буддийской монашеской общины. Она включала 227 правил, по которым должны были жить монахи в сангхе. Сутрапитака содержала учение о Четырех Благородных Истинах, Восьмеричном Пути и, кроме того, включала в себя проповеди и поучения Будды, сборники «Дхармапада» и «Джатака».

«Дхармапада», то есть «Путь истины», представляла собой подборку буддийских притч. Этими притчами, которые собраны с 563 по 483 год до н. э., и по сей день руководствуются буддисты всего мира, черпая в них вдохновение. Особенно это касается последователей тхеравады. «Джатака» – это собрание повествований о предыдущих воплощениях самого Гаутамы Будды. Слово «джатака» по своему значению наиболее близко русскому слову «житие». Это назидательные истории, эпизоды из бытности Будды бодхисаттвой, припоминаемые и излагаемые им самим с целью нравственного наставления своих последователей.

В ходе своих бесчисленных реинкарнаций Будда воплощался во всевозможные обличья. Он был женщиной и мужчиной, животным и птицей, рыбой и духом, и, конечно, бодхисаттвой. Причем, считается, что бодхисаттва может приходить в этот мир не только в образе человека, но и животного и вообще кого угодно. Но всегда, в любом случае, это существо – эталон благородства, нравственности и самопожертвования.

Также в «Джатаках» перечисляются Десять Добродетелей, благодаря которым человеку становится по силам достичь состояния будды. Это следующие добродетели: мудрость, великодушие, терпение, энергия, отказ от иллюзий, правдивость, доброта, решительность, нужный настрой и собственно добродетель как основа всего поведения.

И наконец, Абхидхарма-питака – это своеобразные тексты философского и психологического содержаниям которых излагается буддийское понимание устройства жизни и приводятся доводы в его пользу.

В настоящее время существуют три варианта «Типитаки»: палийская – священная для буддистов тхеравады на Шри-Ланке, а также в Бирме, Камбодже, Лаосе, Таиланде; а два махаянских варианта – на китайском и тибетском языках. Китайская «Типитака» почитается буддистами Китая, Японии, Вьетнама и Кореи, тибетская – на Тибете, в Монголии и среди российских народностей, исповедующих буддизм. Махаянские «Типитаки» во многом совпадают, перекликаются и гармонично дополняют друг друга.

Кроме вышеназванных священных буддийских текстов было написано еще невероятное их множество, что правильнее всего будет связать с распространением буддизма по планете и, особенно, с возникновением огромного количества новых направлений. Причем каждая школа настаивает на подлинности своих книг, напрямую связывая их происхождение с именем самого Будды. Примером могут послужить «Праджняпарамита-сутры» – «Поучения о совершенной мудрости», поскольку махаянская традиция, в жизни которой они играют колоссальную роль, считает их откровениями самого Будды Шакьямуни. Эти откровения, из-за трудности понимания их последователями, якобы были положены на хранение современниками Будды во дворце нагов (змей). Затем, спустя долгое время, когда люди стали готовы их принять, величайший буддийский мудрец Нагарджуна вернул их в мир.

Интересный факт – в общем и целом буддийская традиция считает буддийские сутры проповедями самого Будды. Причем махаянисты признают как палийский канон тхеравады, так и свои собственные сутры. Махаяне вообще не свойственно отделять так называемые подлинные сутры от неподлинных. Она утверждает, что все сутры выражают суть буддийского учения. Однако тхеравадины признают священным только палийский канон.

Тем не менее, несмотря на лояльность махаяны, возникла необходимость разделять сутры на некие группы, и причиной тому послужила все та же несхожесть истолкования учения, несхожесть между сутрами. В итоге все сутры были разделены на две группы: сутры «окончательного значения» – нитартха и сутры, «требующие интерпретаций» – нейартха. В первую группу вошли сутры, в которых Будда прямо и однозначно провозглашает свое учение, во вторую – те, в которых Великий Учитель говорит аллегориями, иносказательно, приспосабливаясь к уровню людей, не готовых его принять. И те и другие сутры были объявлены подлинными, опровержение же данного утверждения считалось грехом.

Несмотря на то что выход из затруднительного положения, казалось бы, был найден, тем не менее нельзя сказать, что проблема иссякла. По мере возникновения новых направлений в буддизме те сутры, которые ранее были отнесены к сутрам «окончательного значения» одной школой, другая школа признавала только «требующими интерпретаций».

Но и это еще не все. Со временем в буддизме сформировалась позиция, называемая «ипостасью двух ночей». Согласно ей, от ночи просветления до ночи паринирваны Будда на самом деле вообще не произнес ни единого слова! Однако его чистое сознание, схожее с чистым зеркалом, отражало проблемы всех приходивших к нему людей и дарило им безмолвный ответ. Ответ, который они, в итоге, воплотили в виде сутр. Соответственно, суть всех сутр весьма условна, потому что имеет смысл только в контексте того индивида, который и вызвал их к жизни (человека и его личной текущей проблемы).

Священные книги махаяны написаны на санскрите и включают в себя мифологию и философские элементы. Важный момент в них – это мысль, что Будда Шакьямуни был не единственным буддой, что и до него, и после него были и будут другие полностью просветленные. Махаянские тексты рассказывают о великих бодхисаттвах, жертвующих собственным блаженством в нирване ради спасения всех живых существ. Каждый бодхисаттва олицетворяет собой отдельное добродетельное качество. Например, великий бодхисаттва Авалокитешвара, изображениями которого изобилуют буддийские храмы, олицетворяет собой сострадание. Иногда Авалокитешвару изображают с тысячами рук, на каждой из которых находится глаз. Эти глаза бодхисаттвы – образное подтверждение того, что он способен видеть всех живых существ и служить им, облегчая их страдания. Буддийские тексты говорят, что Авалокитешваре было поручено освободить всех живых существ из пут сансары. Пытаясь выполнить поручение, великий бодхисаттва растратил все свои силы и от отчаяния разрыдался. Его слезы, упавшие на землю, превратились в прекрасные цветы лотосов. Из этих лотосов родились два других бодхисаттвы – Белая Тара и Зеленая Тара, предназначением которых было помочь Авалокитешваре осуществить задуманное.

Обзор четырёх благородных истин

Вторая истина рассматривает причину всех наших страданий. Сейчас нет необходимости подробно говорить о перерождении. Вместо этого рассмотрим слова Будды просто с помощью логики. У страдания и обыденного счастья есть причины, и Будду интересовали «истинные причины». Мы можем считать, что счастье и боль – это награда и наказание, но Будда называл их истинной причиной разрушительное и созидательное поведение.

Что подразумевается под разрушительным поведением? Это просто причинение вреда? Можно говорить о причинении вреда другим или себе. Очень трудно сказать, причинит наше поведение вред другим или нет. Мы можем дать кому-нибудь много денег, но в результате его убьют, чтобы обокрасть. Мы хотим помочь, это наша цель, но одного желания недостаточно. Однако можно сказать с уверенностью, что определённые действия причинят вред нам самим. Вот что Будда имел в виду под разрушительным поведением: оно разрушительно для нас.

Здесь имеются в виду действия тела, речи и ума под влиянием беспокоящих эмоций – эмоций, которые нас беспокоят. Из-за них мы теряем спокойствие ума и самообладание. Здесь имеются в виду гнев, жадность и привязанность, ревность и зависть, высокомерие, наивность и так далее, длинный список. Когда наше мышление находится в плену подобных эмоций и мы говорим и действуем под их влиянием, это делает несчастными нас самих. Возможно, не сразу, но в долгосрочной перспективе, потому что со временем это входит в привычку. С другой стороны, созидательное поведение – это когда мы действуем, не находясь под влиянием беспокоящих эмоций или даже руководствуясь положительными эмоциями, такими как любовь, сострадание и терпение.

Когда мы действуем созидательно, это приводит к счастью. Наш ум более расслаблен и спокоен. Нам легче не терять самообладания, то есть мы не ведём себя неразумно и не говорим глупости, из-за которых могут возникнуть проблемы. В долгосрочной перспективе, опять же, не обязательно мгновенно, созидательное поведение приносит счастье. Однако за ним стоит наивность в отношении того, как существуем мы и другие, в отношении реальности в целом.

Несчастье и обыденное счастье – не награда и наказание со стороны некоего судьи, внешней фигуры. Скорее, это работает подобно закону физики. Что же лежит в основе этого причинно-следственного процесса? Заблуждение, особенно по поводу своего «я». Мы думаем: «Я самый важный человек. Всё всегда должно быть так, как я хочу. В очереди в супермаркете я должен быть впереди других. Я должен быть первым». Жадные до места впереди, мы сердимся на людей, стоящих перед нами. Мы очень нетерпеливы, когда кто-нибудь заставляет нас долго ждать: наш ум наполняют всевозможные неприятные мысли об этом человеке. Даже если мы действуем созидательно, за этим скрывается множество заблуждений о «я». Часто мы помогаем другим потому, что хотим им нравиться, или хотим, чтобы они для нас что-нибудь сделали. Или мы помогаем для того, чтобы чувствовать себя нужными. По меньшей мере мы хотим благодарности.

Когда мы оказываем такую помощь, это делает нас счастливыми, но одновременно с этим мы ощущаем беспокойство. Мы испытываем счастье – если не сразу, то в долгосрочной перспективе, но оно не длится вечно. Ему на смену приходит неудовлетворённость. Это повторяется снова и снова в течение всей жизни, а с буддийской точки зрения продолжится и в будущих жизнях.

Если посмотреть глубже, мы заблуждаемся по поводу всего. Влюбившись, мы сильно преувеличиваем хорошие качества другого человека. Или когда другие нам сильно не нравятся, мы утрируем их плохие черты, не видим в них ничего хорошего. И чем больше мы анализируем, тем больше заблуждения обнаруживаем в основе всего нашего восприятия.

Если посмотреть ещё глубже, всё это основано на ограничениях, которые возникают потому, что мы обладаем именно таким телом и умом. Когда мы закрываем глаза, складывается впечатление, что мир не существует, что есть только «я». В моей голове звучит голос, и кажется, что это «я», как будто внутри меня есть ещё одно я. Это действительно странно. Однако мы отождествляемся с этим «я», ведь кто-то постоянно жалуется: «Я должен быть впереди. Я должен сделать это». «Я» – это тот, кто всегда беспокоится. Почему-то кажется, будто этот голос в голове – особенный и существует независимо от всех остальных: ведь когда я закрываю глаза, ничего не остаётся – только «я».

Это большое заблуждение, ведь мы, очевидно, не существуем независимо от других и ни в ком нет ничего особенного: все мы люди. Представьте сто тысяч пингвинов, которые толпятся в ледяной Антарктике. Что делает одного из них особенным? Они все одинаковые. Так же и мы. Возможно, для пингвинов все люди одинаковые. Таким образом, думая: «Я такой особенный, и я ни от кого не завишу», – мы хотим, чтобы всё было по-нашему, и злимся, если этого не происходит.

В целом, заблуждению способствует наше «оборудование» – ум и тело. Это может прозвучать странно, но мы смотрим на мир через два отверстия в передней части головы. Мы не видим, что у нас за спиной. Мы видим лишь то, что происходит сейчас. Мы не можем видеть, что происходило раньше или что будет позже. Это большие ограничения. Кроме того, мы стареем и уже не слышим так хорошо, как раньше. Мы можем подумать, что другой человек сказал не то, что он сказал на самом деле, и из-за этого рассердиться. Если поразмышлять, это довольно печально.

Всепроникающая проблема – то, что мы постоянно рождаемся с такими телом и умом, которые лишь увековечивают заблуждение. На основе заблуждения мы совершаем разрушительные или обычные созидательные поступки, что приводит к несчастью или обыденному счастью.

Это сложная тема, если углубляться в неё, и нет необходимости делать это сейчас, но в основе неуправляемого круговорота перерождений лежит именно заблуждение. Это истинная причина наших истинных проблем. Заблуждение, или неосознавание, часто переводят как «неведение». Я предпочитаю не использовать это слово, потому что оно подразумевает, что мы глупые. Но проблема не в этом, и коннотация этого слова другая. «Неосознавание» просто означает, что мы не знаем, как существуем мы и как существуют явления. В этом смысле мы не осознаём: например, думаем: «Я самый важный, я центр вселенной», хотя это полная противоположность реальности. Реальность в том, что мы находимся здесь все вместе. Это не означает, что мы глупые, но из-за ограниченных тела и ума мы мыслим таким образом.

Вот почему мы называем их «благородные истины». Те, кто видит реальность, видит её не так, как все остальные. Нам кажется, что наше заблуждение и проекции соотносятся с реальностью, мы верим в их истинность. Мы никогда даже не задумываемся об этом, у нас просто возникают эти инстинктивные ощущения: «Я самый важный. Всё должно быть по-моему. Все должны меня любить». Или наоборот: «Все должны меня ненавидеть, потому что я плохой». Это одно и то же, две стороны одной медали. Такова истинная причина.

Трипитака

Палийский канон

Виная-питака
Суттавибханга Кхандхака Паpивара
Сутта-питака
Дигха-никая Мадджхима
Hикая
Самъютта
Hикая
Ангуттара
Hикая
Кхуддака
Hикая
Абхидхамма-питака
Дха. Виб. Дха.
Пуг.
Кат. Ямака Паттхана
Шаблон: просмотр • обсуждение • править

Трипи́така (санскр. त्रिपिटक, «Три корзины»; пали, Типи́така ; кит. 三藏, Сань Цзан; яп. 三藏, Сандзō; кор.삼장; вьет.Tam tạng) — свод буддийских священных текстов, созданных в V—III вв. до н. э. вскоре после просветления Будды Шакьямуни на Первом Буддийском соборе. В буддийском мире существует несколько версий Трипитаки, в которые входит огромное количество различных текстов. Наибольшей известностью пользуется палийский канон традиции Тхеравада, или ‘Типи́така’.

Китайская Трипитака переведена и частично составлена в первые века новой эры, и наряду с текстами из палийской Типитаки (санскр. Трипитака) содержит много материалов, восходящим к махаянским индийским источникам и частично отражающих жизнь в индийском обществе в более позднее время и философские идеи более позднего периода, нежели содержащиеся в палийской Типитаке.

Буддизм

«Трипитака» в переводе означает «три корзины», что соответствует разделению священных книг на три раздела: Винайя-питака (Виная-питака), Сутра-питака (пали: Сутта-питака) и Абхидхарма-питака (пали: Абхидхамма-питака). Название питака («корзина») традиционно объясняется тем, что свитки из пальмовых листьев, на которых были написаны тексты, хранились в трёх плетёных корзинах. Однако нельзя исключить и того, что ещё до собственно письменной фиксации Трипитаки слово питака употреблялось в санскрите и пали в переносном смысле для обозначения собрания, коллекции чего-либо.

Следует учитывать, что махаянские редакции «Трипитаки» помимо текстов, традиционно считающимися «словами Будды», содержат также огромное количество сочинений буддийских философов, основателей школ (например, Нагарджуны, Васубандху, Дхармакирти и многих др.) и практиков, живших гораздо позднее Будды Шакьямуни.

Первый раздел, Виная-питака («Виная» означает буддийский монашеский устав), содержит тексты, призванные регулировать жизнь сангхи — буддийской монашеской общины. В него входят более 227 правил поведения монахов и 250 правил поведения монахинь, а также правила и процедуры, призванные способствовать сохранению гармонии в монашеской общине в целом. Первая питака не ограничивается сводом дисциплинарных правил, в ней также рассматривается история происхождения каждого правила, включены притчи, рассказывающие о том, как сам Будда Гаутама решал вопросы сохранения гармонии в большой и разнородной духовной общине.

В Сутта-питаке (палийская редакция) собрано более 10 000 сутр, приписываемых лично Будде или, иногда, его ближайшим ученикам. Во многие редакции включаются джатаки, повествующие о жизни Будды.

Третий раздел, Абхидхамма-питака, представляет собой сборник философских трактатов, содержащих систематизацию учения Будды и предлагающих глубокий, практически научный, анализ основных доктринальных положений Дхаммы. Если первые два раздела Трипитаки излагают практическое учение о достижении Просветления, то третья корзина посвящена теоретической разработке основ учения. Авторство многих текстов, входящих в Абхидхамма-питаку, приписываются непосредственно Будде Шакьямуни, но многие буддологи склоняются к более позднему происхождению этих текстов, возводя их к эпохе царя Ашоки. В махаянические и ваджраянические редакции этой питаки входят также пояснительные комментарии, называемые шастрами.

Долгое время Трипитака передавалась устно, в соответствии с индийской традицией заучивания священных текстов наизусть. Около 80 г. до н. э., в связи с угрозой утраты текстов, Трипитака была впервые записана на пальмовых листьях монахами тхеравады на Шри-Ланке.

Вопрос о датировке отдельных текстов из различных канонов Трипитаки является весьма сложным. Большинство текстов были сочинены задолго до того, как были впервые зафиксированы письменно. Некоторые тексты китайского канона были, по-видимому, написаны по-китайски, а затем задним числом переведены на санскрит. Сложно установить, какие тексты тибетского канона были созданы уже в Тибете, а какие восходят к индийской традиции.

Несмотря на то, что в исходные тексты палийской Трипитаки (Типитаки) на протяжении веков вносились изменения, это собрание остаётся главным источником изучения раннего буддизма. Другие направления буддизма не оставили после себя значительных письменных памятников. В текстах Трипитаки содержится множество сведений, касающихся культурной, экономической и социальной жизни Индии первых веков до нашей эры.

Издания Трипитаки

По мнению доктора исторических наук А. А. Маслова наиболее полным изданием Трипитаки на сегодняшнее время считается японское 55-томное собрание «Тайсё синсю Дайдзокё» («Трипитака годов Тайсё»), изданное в период 1922—1933 годов и переизданное в Токио в 1968 году. Издание состоит из следующих томов:

  • Индийская часть:
    • тома 1—21 включают в себя сутры с проповедями Будды;
    • тома 22—24 — перевод монастырских уложений и монашеских правил;
    • тома 25—29 — переводы Абхидхармы;
    • тома 30—31 — переводы текстов Виджнянавады (Йогачары) и Мадхьямики;
    • том 32 — перевод шастр.
  • Китайская часть, составленная китайскими учителями:
    • тома 33—43 — комментарии китайских учителей на сутры;
    • тома 44—48 — трактаты школ китайского буддизма;
    • тома 49—52 — разнообразные исторические записи, биографии известных учителей разных школ, тексты о паломничествах и полемике школ;
    • тома 53—54 — энциклопедия основных понятий буддизма;
    • том 55 — каталог сутр.

По другим данным издание «Заново составленная Трипитака, изданная в годы Тайсё» (Дачжэн синьсю дацзанцзин, 大正新修大藏经) от 1924—1934 годов включает в себя 85 томов, содержащих 2920 текстов, и 12 томов изображений. Данная Трипитака существует в электронном виде на китайском языке на сайте www.fodian.net.

В 1982 году началось составление «Китайской большой Трипитаки» (Чжунхуа дацзанцзин, 中华大藏经). В 1997 году было издано 106 томов данного издания. Всего запланировано 220 томов, включающих в себя более 4200 текстов, собранных из ранних изданий Трипитаки на тибетском, китайском, маньчжурском и монгольском языках. Данное издание в бумажной версии имеет высокую стоимость, а в электронной версии имеет плохое качество. Поэтому главным источником текстов китайского буддизма для буддологов в настоящий момент остаётся «Заново составленная Трипитака, изданная в годы Тайсё».

> См. также

  • Трипитака Кореана
  • Палийский канон
  • Сутра
  • Виная
  • Абхидхарма

> Примечания

  1. Маслов, 2004.
  2. 1 2 Чебунин, 2009.