Ильминский Николай Иванович

Николай Иванович Ильминский

Никола́й Ива́нович Ильми́нский – русский востоковед, педагог-миссионер, библеист, член-корреспондент Академии Наук.

Родился в Пензе в семье протоиерея.

Закончил Пензенскую духовную семинарию.

В двадцать лет поступил в Казанскую духовную академию где отличился большими способностями к изучению языков. По окончании учебы на физико-математическом отделении в 1846 году был оставлен в академии «бакалавром естественных наук и турецко-татарского языка», преподавал естественно-научные предметы, историю философии, древнееврейский язык, совершенствуясь в татарском. Командированный в 1850 году, в Санкт-Петербург для проверки татарского перевода богослужебных книг и Нового Завета, приниял участие в работе соответствующей комиссии.

Затем, в 1851-1853 годах академическая и миссионерская деятельность Ильминского была прервана научной командировкой на Ближний Восток: он отправился в Дамаск, Константинополь и Каир, где изучал мусульманское богословие, языки арабский, турецкий и персидский.

Во вновь открытом при Казанской духовной академии противомусульманском отделении Ильминскому было поручено в 1854 году преподавание арабского и турецкого языков, а также других наук. Обвиненный в пропаганде мусульманства, Ильминский оставил академию в 1858 году. Затем Ильминский до 1861 года служил при Оренбургской пограничной комиссии, откуда был перемещен в Казанский университет профессором турецко-татарского языка; восточные языки Ильминский читал и в Казанской духовной академии в 1863-1870 годах. С 1870 года стал членом-корреспондентом Санкт-Петербургской Академии наук. Пять лет, с 1867 по 1872 год, Ильминский редактировал «Известия» и «Записки» Казанского университета. В 1872 году он был назначен директором Казанской инородческой учительской семинарии и с этих пор посвятил себя всецело просвещению инородцев Российской Империи.

Уже в первые годы научной деятельности он активно участвовал в происходившем тогда обсуждении проблем миссионерства, рабол над переводами Священного Писания на татарский язык. Не ограничиваясь кабинетной работой он стремился к изучению татарского языка «из первых уст». Для этого он одно время жил в Татарской слободе и посещал занятия в медресе. По поручением архиепископа Казанского Григория (Постникова) он много ездил по селениям Казанской губернии и выносил из таких поездок, как новое для своих филологических познаний, так и ценные сведения о религиозной ситуации на местах. В этих путешествиях он на деле столкнулся с тем бедственным положением, в котором находилось миссионерство среди народов Казанского края. Многие среди коренных жителей Среднего Поволжья: чуваши, мари, удмурты и часть татар, уже давно считались православными, но будучи оставлены без надлежащего пастырского окормления, были чужды даже внешней стороны христианства, и в середине XIX века многие новокрещенные татары стали целыми деревнями возвращаться в ислам. Не способствовало утверждению татар в Православии и совершенное невнимание к их школьному просвещению, какое царило в те времена, и Ильминский взялся изменить дело. На проблемах татар и кряшенов (т.н. «старокрещенных татар») и сосредоточил свое основное внимание Николай Ильминский.

Ильминский постоянно ездил по кряшенским селениям. Его общительный характер, знание языка и способность притягивать людей, расположила к нему недоверчивых к чужакам кряшен. Из этого живого общения, в те годы родились идеи, сыгравшие важнейшую роль в христианской жизни Поволжских народов.

Ильминский все более убеждался в непригодности прежних способов миссионерства. При переводах на татарский язык он отказался от использования татарского книжного языка с арабской графикой, как совершенно непонятного жителям глухих деревень. Книги Священного Писасния и молитвословия он перелагал на разговорный кряшенский диалект и использовал при этом русский алфавит. Помощником и сотрудником Ильминского в освоении этого диалекта стал Василий Тимофеев, крещенный татарин, искренне уверовавший в Евангелие и желавший помочь делу просвещения своего народа.

В 1863 году на казанской квартире у Тимофеева жили три кряшенских мальчика из его села. Он обучал их молитвам на родном языке и читал с ними составленный Ильминским кряшенский букварь. В следующем году таких ребят набралось уже два десятка, а школа, стараниями Николая Ивановича, получила официальный статус. Впоследствии, возвращаясь в свои селения они, пением церковных кряшенских молитв, своим видом и поведением, проповедовали Слово Божие своим старшим родственникам. А Казанская крешено-татарская школа стала образцом, по которому стали создаваться подобные школы в других местах Казанской губернии и за ее пределами. После кодификации т.н. «системы Ильминского», преподавание в народной школе (одноклассной четырехлетней) велось на 1-м отделении (2 года) исключительно на родном языке, а русский язык изучался как учебный предмет. На 2-м отделении русский становился языком преподавания. Лучшие учителя нерусских народных школ, по Ильминскому, — люди одной национальности с учениками. От русских учителей он требовал знания родного языка учащихся, использования его в учебно-воспитательной работе. Учебники, по мнению Ильминского, должны печататься на родном для учащихся языке с использованием русской графики. Он стремился приспособить организационную структуру русских школ, формы и методы их учебной работы к национальным особенностям населения (передвижные школы для кочевых народов, интернаты при школах для казахского населения и др.). В 1872 Ильминский стал инициатором открытия иногородческой семинарии, готовившей учителей для татарских, мордовских, марийских, чувашских, удмуртских школ. Он оставался ее директором до своей кончины. При участии Ильминского открылись в 1872 году Уфимско-Оренбургская татаро-башкирская, в 1882 году Бирская марийско-чувашская, в 1883 году Орско-Оренбургская казахская учительские школы.

Ильминский был одним из основателей миссионерского Братства святителя Гурия, открывшегося в Казани в 1867 году и возглавил его Переводческую комиссию. Он делал переводы уже не только на татарский, но и на чувашский, марийский, удмуртский и другие языки, которые осваивал с удивительной быстротой.

Ильминский всегда отстаивал высокие достоинства церковнославянского языка, старославянского перевода Евангелия, и изложил свои взгляды в ряде изданий и исследований по этому вопросу. Однообразие текста Ильминский положил в основу издания Евангелия по древним текстам. Ильминский знал Псалтырь наизусть и богодухновенные слова ее всегда помогали ему идти через все трудности.

Деятельность Ильминского была направлена на «прочное сближение инородцев с коренным населением путем просвещения», под которым в первую очередь понималось Православное Христианство. Проповедуя Евангелие всем языкам, Ильминский стремился приобщить нерусские народы к русской, — а через нее и к общечеловеческой, — культуре и одновременно сделать доступными для русских культурные ценности других народов России. Родной язык он считал основанием и первостепенным орудием школьного образования, а главную роль отводил начальной школе. Совокупность миссионерской и просветительской деятельности Ильминского стала именоваться «системой Ильминского» и приобрела признание как Русской Православной Церкви так и Российского государства, булучи узаконенной в Правилах от 26 марта 1870 года «О мерах к образованию населяющих Россию инородцев» Поволжья, Средней Азии и Сибири.

За неустанной работой его застала последняя болезнь — рак желудка. 27 декабря 1891 года Николай Ильминский, приобщившись Святых Таин, скончался. На его погребение собралось великое множество людей от уважаемых представителей духовенства и профессоров академии, до сотен простых кряшен, благодарных человеку, через которого Господь открыл им Свое Евангелие. Апостол Поволжья был похоронен возле кладбищенской церкви Ярославских чудотворцев, и ныне тело его покоится там, в десятке метров от мощей первого просветителя Казани святителя Гурия. Богомольцы приходят к его могиле по сей день.