Ирина млодик книги

Неидеальные родители и повзрослевшие дети.

Мамы бывают разные. Если мама была теплой, нежной, дающей любовь, заботу и защиту, то мои дальнейшие слова вам, скорее всего, не пригодятся. Далеко не все мамы такие. Я не буду брать в расчет родителей, которые детей просто медленно уничтожают. Я пишу не о них. Этот текст о простых, среднестатистических, обычных родителях, которые детей любят, как умеют, как-то заботятся, как-то стремятся вырастить, дать образование. Да, они могут быть не ласковы, могут не замечать ребенка в суете повседневных забот. Могут просто очень много работать, и мало бывать с детьми. Могут считать разговоры по душам лишней тратой времени. Могут воспитывать «как правильно», не замечая и не считаясь с особенностями ребенка. Они не хотят зла. Они просто не умеют по-другому. И порой во внешнем плане достигают успеха – ребенок вырастает умным, образованным, получает профессию, успешно реализует себя в ней. Только вот к родителям больше ни ногой… или по сильно большим праздникам и скрепя сердце. И пожилые родители скучают, ждут свою деточку, внуков и искренне недоумевают, отчего повзрослевшие дети ехать к ним не хотят. А навещая, торопятся скорее обратно. Возможно, мамы и папы считают себя честно выполнившими родительский долг и гордятся своими успехами на ниве воспитания детей.
А выросшим детям почему-то нерадостно. И внешние успехи не спасают от тоски и одиночества в душе. От скребущих кошек и одиноких вечеров, от пустых дней и смутной, странной и плохо распознаваемой неудовлетворенности. Иногда они говорят себе сами: ну что ты с жиру бесишься? Ведь все же есть… Ах, детство? А просто вычеркнем этот неприятный эпизод и будем жить дальше, и сами себе все построим и сами себе все дадим. Мы самостоятельные!
Они не любят вспоминать детство. Эти выросшие дети, взрослые, с маленьким раненым ребенком в душе. Они осторожно открываются, проверяя безопасно ли, можно ли мне доверять, не будет ли снова больно. Их рассказы тоже через боль. Даже спустя годы сжимается горло, садится голос, и слезы стоят в глазах. Плечи давит невидимая плита стыда и вины. Иногда мелькает надежда: а может меня все-таки можно любить? Может, я хороший? Вы только скажите, что сделать, как заслужить одобрение? А может, они изменятся, если вести себя правильно?
Маленькие дети хотят любви, внимания и ласки, дети стремятся ее заслужить, подстроиться под требования родителей, встраиваются в семейную систему и отыгрывают там те роли, что нужны системе. Ребенок отдает семье всего себя, принимает ту роль, что диктует семейная система. Все, в обмен на принятие. У малыша нет возможности выбирать – он живет в той семье, что есть. И живет по ее гласным и негласным правилам. Дети надеются, что что-то изменится – и мама будет хорошей. Ребенок растет и в какой-то момент перестает верить, что изменения возможны. Разочарование и боль наступают новой волной. Тогда человек, травмированный родителями, может пойти путем отвержения потребности в любви. Если мне не нужна любовь, признание и принятие, то меня нельзя обидеть, обделяя ими. Подвох в том, что, отгораживаясь от родителей, отрицая необходимость родительской любви, принятия и признания, человек отгораживается и от всех других. Появляется своего рода сторожевой пес, который всегда на страже нашей ледяной корочки на сердце. Не дать слабину, не показать своей боли и чувствительности, не просить помощи. Внутренне стремиться к теплоте в отношениях, желать ее, но никак не проявлять своего желания, боясь снова нарваться на отвержение, на игнорирование своих потребностей другими. И тогда авансом отвергать других, даже не делая ничего специально, просто тот самый сторожевой пес всегда на страже. Замкнутый круг: желание любви и тепла и страх отказа, а потому есть броня, закрывающая от всего мира. Кажется, что она защищает, но она же и отгораживает.
Казалось бы, из замкнутого круга не видно выхода. Выход там же где и вход. Когда мы были маленькие, то очень нуждались в маме. Мама оказалась неидеальной, из детства вынесено немало травм, постепенно наросла броня, заведен сторожевой пес и мы решили, что любовь мамы нам не очень то и нужна – обойдемся. Отвергали нас – отвергаем мы. И вот если уже здесь, в настоящем, принять свою детскую потребность в любви….
Принять тот факт, что родители тоже люди и дали то, что могли, что это не всегда совпадает с тем, что мне надо….
Понять, что я уже выросла и могу найти недостающее где-то еще….
И что я могу выбирать, разрушаться мне сейчас от нехватки маминой любви в моем детстве или нет…
Корить родителей за их ошибки и наказывать отвержением или нет…
И может быть осмелеть и пробовать получить любовь и принятие в каких-то еще отношениях.

Признать нужду в родителе, в родительской любви — не равно признать нужду в этом реальном человеке, который принес много боли. Наш внутренний ребенок, обиженный и обделенный любовью, всю свою жизнь хочет найтиполучить хорошую маму, любящую и нежную. И человек может повторять попытку за попыткой, надеясь найти эту любовь в других отношениях — с мужем, подругами или собственными детьми. Это ловушка. Невозможно получить материнскую любовь от людей, не являющимися нашими родителями. Получается, что мы опять разочаровываемся, огорчаемся и обижаемся. И можем даже сказать себе, что надежд на любовь и тепло нет. Совсем. Нигде. Мир жесток и несправедлив. Мы отвергаем своих родителей, не давших нам то, что было так необходимо: любовь, принятие, безопасность… Мы отрицаем саму необходимость получить эту любовь от них, отрицаем свою нужду в ней. Но, отвергая эту свою нужду, мы отщепляем, блокируем и возможность получить тепло и любовь в других отношениях, поскольку невозможно заморозить только кусочек себя, который про родителей, не задев все остальное. Отношения с родителями в детстве – это тренировка, репетиция наших отношений с миром во взрослой жизни.
Когда мы разрешаем себе, своему внутреннему ребенку, признать тот факт, что мне нужна хорошая мама, то мы размораживаемся. Мы признаем свою уязвимость, свою слабость перед ними – большими и сильными – там и тогда, в нашем детстве. Но там и тогда не равно здесь и сейчас. И есть следующие шаги. Признали, что любовь нужна. Осознали, что родители не могли, не умели, не хотели ее дать и дали только то, что могли. Ну хотя бы жизнь – она сама по себе ценный подарок.
И это понимание можно только прожить, отгоревать. Переиграть невозможно. Нет у нас варианта, когда мы возвращаемся в детство, исправляем маму на хорошую, перевоспитываем и получаем, наконец, все то, что она не дала. Ситуацию собственного травмированного детства не изменить. Можно проработать болезненные эмоции, можно собрать себя по кусочкам в терапии и жить. Распознать в себе своего раненого ребенка, пожалеть, погоревать и восстановиться. Отгоревали, погрустили … обида уходит, остается печаль. И понимание, что родители не боги, не всемогущи, что они тоже люди со своими слабостями и несовершенствами. И вот тогда, после признания реальной ситуации своей жизни и принятия ее, мы можем выбирать. И принять – это не оправдать. Принять – это принять факт. Случилось то, что случилось и это не изменить. Принятие не равнозначно прощению или оправданию поступка, не равнозначно разрешению делать так в дальнейшем. Мы можем строить отношения с теми реальными, живыми пока еще родителями, которые у нас есть. И какими эти отношения будут, зависит, в том числе, и от нас, как равных партнеров, взрослых людей. Мы уже не маленькие дети, вопрос о выживании не стоит.
Мы можем уехать от родителей на сотни, тысячи километров, стать независимыми, взрослыми и серьезными. Можем строить отношения по своим правилам или строить родителей, пытаясь отыграться за детские травмы. Причем дистанция — это тоже отношения. Но если дистанция в километрах, а в душе обида и боль, значит, сцепка остается и мы не равные, а по-прежнему обиженные маленькие дети.
Мы признаем то, что идеальной материнской любви не получилось. Жаль. Но есть любовь мужа, реального человека, а не заместителя родителей. Есть реальные дети, которые нуждаются в родительской любви и могут любить нас как дети, а не как маленькие взрослые. Есть подруги, знакомые … значимые люди.
Проработав проблемы прошлого, сидящие занозой в душе, мы освобождаем себе настоящее и будущее. Иногда на это уходят годы терапии. Но годы, затраченные на работу с психологом ради возможности быть живым, чувствующим и свободным, стоят того. Мы можем выбирать, как жить и как строить отношения с людьми, оставить все по-прежнему или попробовать что-то изменить.

5 традиционных заблуждений о любви:
1. Любить – значит жертвовать
Традиционно кажется, что факт возможности пожертвования себя или чего-то ценного является доказательством любви. Жертвуя собой ради любимого (партнера или ребенка) мы на самом деле:
— показываем ему собственную неценность, учим его не ценить наши интересы, чувства, потребности;
— требуем или ожидаем такой же жертвы с его стороны в недалеком последствии;
— вместо того чтобы договариваться и уважать запросы друг друга, мы учимся мучаться, воспринимая жизнь и наши отношения как страдания (которые должны когда-нибудь закончится, и желательно побыстрее, или за которые должно когда-нибудь воздасться);
— утешаем собственную гордыню, возвышаясь в своем страдании и способности лишиться. Особенно если гордиться больше нечем, то нам захочется использовать именно этот способ избавления от собственной неуверенности;
— наивно думаем, что наш партнер или ребенок будет нам за это благодарен, хотя если жертва приносится регулярно, то вместо благодарности он будет виноват и зол, поскольку тяжело быть обязанным, ребенок вам все это вернет в своем подростковом возрасте, мужчина – намного раньше;
— мы забываем признавать, что нам это выгодно, что мы преследуем какую-то свою выгоду, отказываясь ради другого от того, что, возможно, нам сложно (снова выйти на работу, развестись, начать что-то заново, снова обрести утраченную ценность);
Любовь – не любовь, если она требует жертв. Жертва – уничтожение важного, другого или части другого. Любовь же преумножает, разрешает, расширяет. Это объединение, открытие. Если вам хочется жертвовать или от вас требуют жертв, то возможно, любовь еще не пришла, и вам еще стоит ей поучиться.
2. Любить – значит всегда вместе
Многим кажется, если мы расстаемся, или просто хотим хотя бы иногда проводить время порознь, то это означает, что мы меньше любим. Так ревнивые мужья везде за собой таскают своих жен, жены вынужденно разделяют совершенно им не интересные занятия мужей, а матери испытывают колоссальную вину, с облегчением отдавая бабушке ребенка на пару часов.
Только грудные младенцы нуждаются в постоянном, как можно более близком присутствии матери, дети постарше (лет с двух) и мужчины вполне способны справиться с временным отсутствием любимого объекта.
Конечно, совместность и близость для любящих людей очень важна, но она может и наверное должна перемежаться разлукой и относительно спокойно выносимым одиночеством, которое будет наполнено какими-то делами и занятиями.
«Всегда вместе» хотят те, кто:
— пребывает в подростковых романтических иллюзиях о собственном масштабе – о своей способности заменить другому целый мир (так матери не хотя отпускать своих детей, жены мужей, не понимая, что удерживая их возле себя, создают им душную, лишенную возможностей развития среду);
— не очень доверяет друг другу и миру (в частности, бабушкам, няням, которые будут как-то «не так» воспитывать вашего ребенка, если это мужчина, то он, конечно же, будет заниматься не тем или не с теми, и тоже, разумеется, нуждается в вашем контроле и присмотре);
— хочет создать очень закрытую систему (семью или пару), потому что не очень готов общаться с внешним, большим миром;
— не верит в то, что способен пережить разлуку, поверить в новую встречу, не уверен в себе и другом, вообще не уверен в себе;
— кто пережил травматический опыт покидания, чьего-то внезапного ухода, неоплаканной потери, непрожитого горя, необъясненного отвержения; (чтобы этого избежать, объясняйте любимым и детям, куда вы уходите и когда вернетесь, а также за что вы их отвергаете и насовсем ли ваше отвержение).
Расставаться нужно для возможности встречи, отсутствие расставаний лишает способности увидеть другого другим, так мы перестаем замечать как растут и меняются наши дети, и мы не можем напитаться в другой среде и дать эту возможность другому, чтобы обогатить нашу совместность.
3. Любить – значит понимать без слов
Сначала слова кажутся лишними, когда наш малыш совсем мал, хочется говорить только междометиями «ми-мимишными, сюсюсшными», ведь слова не нужны, когда мы слиты, когда мы еще одно целое, у нас нет возможности различаться.
Слов нет у новорожденного, и лишь по особенности его плача мы должны догадаться, чего же он хочет. Но когда дети растут, нам уже хочется, чтобы они заговорили, ведь мы начнем подозревать отклонения в речевом развитии, если же он все же не заговорят. И от наших любимых мы тоже начинаем ждать слов. Не зря же иногда готовы каждый день вытряхивать из него сакраментальное «а ты меня любишь?».
Когда и кому хочется понимать без слов:
— когда мы не хотим допускать различия. Потому что мы хотим по прежнему быть одним целым и продолжать эту магию – догадываться, обладать чутьем, ведь это будет означать: «мы так похожи», «мы созданы друг для друга». Различия нас пугают, ведь они предвещают возможность взаимного не понимания. А не понимание так страшно для тех, кто не умеет прояснять. Различия – это риск потери отношений, а когда мы слиты, и различия не замечаем, кажется так безопасно и славно;
— когда мы не утруждаем себя тем, чтобы понять, что же именно с нами происходит, чего хотим, что чувствуем, в чем нуждаемся, ждем или озабочены проявлением «немой» заботы, и от нее же страдаем, когда мама нам кладет на тарелку лишнего и невкусного, а отказаться нельзя – обидится, когда виноватим детей: «ты что, не видишь, как я устала?», когда ждем от любимого слов: «как ты прекрасна сегодня» и не дожидаемся, и так же понятно, зачем говорить…
— когда мы не умеем контактировать, говорить о том, что важно, о том, что происходит с нами, когда мы не умеем просить, или говорить другому «нет». Вот чтобы не контактировать и не «напрягать» другого просьбой или отказом, нам лучше вообще лишить другого и себя права речи, наделить его и себя обязанностью понимать без слов;
— когда мы ждем исключительности, что тот, другой, будет подключен только к нам, и весь мир подождет. Когда мы говорим ему: «кроме меня в твоей жизни не должно быть ничего важного. Только я!» И только твое подтверждаемое умение понимать меня без слов будет раз за разом доказывать: «я для тебя ценна, и нет ничего ценнее меня».
Но разве ж это про любовь, когда другой настолько супер-важен, насколько не замечен? Наши слова и вопросы говорят о нашем уважении, подразумевают, что у другого могут быть отличающиеся от нас чувства, мнения, ощущения, состояния, интересы и нужды. Наша способность сказать, попросить, отказать, дать знать – это наше уважение к другому. Знак того, что мы готовы утруждать себя ради уважения к инаковости другого.
4. Любить – значит навсегда и неизменно
Когда любовь приходит, нам хочется удержать ее, ухватить, оставить себе, заставить звучать на той высокой ноте, на которой она появилась. С другой стороны, мы хотим, чтобы наша любовь росла и развивалась: от встреч переходить к свиданиям, от свиданий к совместному житию, потом к свадьбе… Когда дети рождаются, нам тоже хочется задержать этот миг удовольствия от их привязанности, малости, трогательности. Но при этом нам хочется, чтобы они росли… научились переворачиваться, сидеть ползать, ходить, говорить…
Безуспешно и безутешно пытаются удержать любовь те, кто:
— думает, что любить младенца и подростка – это одно и то же… Они и в его сорок будут относится к нему так, будто ему до сих пор четыре. Они хотят удержать тот возраст, им легче не замечать роста собственных детей, чтобы не сталкиваться с тем, что каждый прожитый день отнимает у них возможность наслаждаться его детством, и что оно неизбежно заканчивается, как бы мы не пытались его удержать;
— те, кто не умеет проживать и принимать потери, потому что любовь – это каждый день отпускать его по чуть-чуть, это переживать потерю того, что мамой именно этого грудного малыша вы уже не будете, а потом этого дошколенка, и этого школьника, и так – потеря за потерей…
— те, кто не умеет выдерживать непредсказуемость жизни, ее неопределенность, принимать трансформации, изменения, происходящие почти каждый день в наших отношениях, с тем, кого любишь;
— те, кто не верит в то, что новое будет интересным, хорошим, неизведанным, и что в этих изменившихся отношениях будет место чему-то, что просто не могло быть раньше, пока не закончилось это старое;
— те, кому просто запрещено или сложно чувствовать: грусть, когда что-то уходит, и радоваться тому, что нарождается.
Любить – это отпускать, веря в то, что куда бы этот другой не ушел, он может вернуться, он знает, что здесь его любят, помнят и ждут.
Любовь – это риск ценить то, что неизменно потеряешь. Это радость от того, что ему, другому, где-то еще также хорошо, как здесь, рядом с вами. И вера в то, что он получает рядом с вами нечто незаменимое, невосполнимое и уникальное просто потому что вы — это вы.
Любовь – это необходимость справляться с угрозой, что всегда есть что-то большее, что может разлучить вас, но это не повод запирать другого в тюрьму, чтобы справиться со своей тревогой.
5. Любить – значит любить только тебя, тебя одного
Единственность – вот чего мы ждем от любви. Только она, как нам кажется, докажет. Докажет что-то важное, то, что мы убедительно потом назовем «любовью». От мужчины мы будем этого ждать, и все иное объявлять предательством. Как будто это возможно для всех – любить одного человека за целую жизнь. И только если это случится, то как будто получены доказательства. Существует ли она в природе — единственность? Ведь дети ее лишаются с рождением братьев или сестер. И, конечно, это для них потеря. Непросто им справиться с тем, что любовь теперь будет как им кажется «делиться».
Не могут пережить любовь еще к кому-то те, кто:
— привык сравнивать. Сравнение убеждает, что любят за что-то, и этого чего-то может у другого оказаться больше. Те, кто не верит в свою уникальность, не верит в чью-то способность любить просто за то, что он есть. (Родители, на мой взгляд, не любят своих детей одинаково, они любят их уникально, и мужчины не любят своих женщин – прошлых или настоящих больше или меньше, они их либо любят, либо нет);
— кто верит в существование справедливости, и не верит в субъективность. Конечно, нам всем хочется верить в договоренности и брачные клятвы. Но только неживое может остаться неизменным и быть правильным, идеальным,соответствовать чьим-то представлениям, договоренностям и штампам в паспорте, а все живое – изменяется,
трансформируется, и направленность этих изменений не предугадать.
— кто выбирает жить в отрицании: «других женщин или мужчин на планете просто не существует, ни в прошедшем, ни в настоящем времени». Другой тоже должен закрыть свои глаза. А также они хотели бы закрыть глаза и на то, что у наших детей тоже будут другие любимые – мужья, жены, дети…. и нам придется потерять единственность их любви тоже.
— кто считает вправе претендовать на то, что сердце любимого будет занято только вами, кто путает любовь и оккупацию.
Любить — это доверять другому, оставляя ему право любить вас так, как он может, таким образом, которым способен, это уважать его желание помещать в свое сердце и любить все то, что ему дорого, и чувствовать себя от этого полным, многогранным, живым.
Ирина Млодик

Основные темы сессий:
1. Личность важнее проблемы
Особенности первого контакта с ребенком. Дети и взрослые – в чем отличие? Диагностика в процессе первого контакта. Беседа с родителями: с ребенком или без? Родительские представления. Выяснение родительского запроса и сопоставление его с потребностями самого ребенка. Диагностика – как начало психотерапии. Диагностические методики проективного характера для детей разных возрастов.
2. Настоящее важнее прошлого
Цикл контакта и механизмы его прерывания.Особенности проявления защитных механизмов у детей, способы диагностики и работы с ними. Всегда ли защитные механизмы защищают? Наличие полярностей в детской психике, знакомство и работа с ними.
3. Принятие важнее исправления
Диалогические отношения в контакте. «Я-Ты» или «Я-Ему»? Самораскрытие терапевта. Ответственность за процесс психотерапии. Методики работы с мотивационной сферой ребенка. Поиски ресурсов и обнаружение скрытых возможностей. Детская агрессия. Сложности во взаимоотношениях.
4. Чувства важнее мыслей
Отсутствие завершенности как потенциальный источник дисфункциональности.Психологическая травма и посттравматический синдром. Работа с детскими страхами и тревогой. Страх смерти, как экзистенциальный источник всех детских страхов. Тревога как угроза личности ребенка. Работа с самооценкой.
5. Понимание важнее объяснения
Особенности работы с подростками. Пубертатный кризис – сложен, но необходим. Групповые методы как осознанная необходимость.
6. Человек важнее диагноза
Когда ребенка нужно показать психиатру. Аутизм. Шизофрения. Олигофрения. Задержка психического развития. Что может психолог? Сотрудничество с другими специалистами. Работа с психосоматикой. Ребенок в контексте семьи.
Автор и ведущая группы – Ирина Млодик.

Продолжительность группы 1 год 6 встреч с периодичностью одна двухдневка (суббота-воскресенье с 11.00 до 19.00 с перерывом на обед) в два месяца (с перерывом на лето).

Стоимость обучения 12 000р. за двухдневку. По окончании выдается сертификат.

Группа уже успешно прошла во некоторых городах России: Москве, Санкт-Петербурге, Тольятти, Норильске, Томске. В настоящее время эта группа проводится только в Москве и Санкт-Петербурге. Для коллег из регионов (не Москва и МО) скидка 3000 руб.

Записаться на группу в Москве можно по электронной почте:

irina.mlodik@gmail.com или ishamlo@gmail.com

Для записи пришлите, пожалуйста, номер своего мобильного, ваши фамилию и имя, немного о себе, название группы.

На данный момент идет запись только в запас на группу набора 2022 года (!), в случае непопадания в этот набор, вы будете перенесены в набор следующего года .

В 2019 году группа начнет свою работу 23-24 ноября

Записавшимся будет отосланно электронное письмо или позвонит администратор за месяц до начала группы.

В Санкт-Петербурге группу будет вести вместо меня Наталья Лобанова — моя многолетняя соведущая и коллега, для записи обращаться именно к ней: Наталье Лобановой по электроной почте lunatus78@mail.ru. Я ручаюсь за ее профессионализм! На обучении у Натальи вы получите все, что необходимо.

Идет набор уже только в набор 2020 года. Стоимость обучения устанавливается региональным менеджером.