Лаврентий зизаний грамматика словенска

Грамматика Лаврентия Зизания Текст научной статьи по специальности «Языкознание»

УДК 81

Л. А. ПОПОВА

Югорский госуниверситет, г. Ханты-Мансийск

ГРАММАТИКА ЛАВРЕНТИЯ ЗИЗАНИЯ

В статье приводятся сведения из библиографии Л. Зизания, автора первой грамматики церковнославянского языка. Уделяется внимание описанию знаков препинания и правилам их употребления. Автор статьи пытается найти ответ на вопрос: можно ли, изучив правила постановки пунктуационных знаков по грамматике Зизания, приобрести навыки в этом непростом деле.

Лаврентий Зизаний (50-60-е годы XVI в. после 1634 г.), протоиерей, видный ученый, переводчик. Преподавал словесные науки в Львовском, Брестском, Виленском братских училищах, а также учительствовал в семьях князей Соломирецких и Острож-ских. В 1612 г. стал священником в Корце на Волыни. С 1619 г. работал в Киеве в составе ученого кружка, собранного архимандритом Киево-Печерской лавры Елесеем Плетенецким, где перевел с греческого языка Беседы св. Иоанна Златоуста на 14 посланий св. апостола Павла (1623) и Св. отца Андрея Кесарийс-кого Толкование на Апокалипсис (1625) и составил Катехизис. В связи с изданием Катехизиса Зизаний с сыновьями в 1626 1627 гг. жилв Москве, несколько раз был принят царем и патриархом Филаретом. Однако после издания в 1627 х’. Катехизиса был осужден церковными властями и даже сожжен. В 1628 г. Зизаний присутствовал на Киевском церковном соборе, осудившем Мелетия Смотрицкого за отступничество от православия. После этого, вероятно, Зизаний вернулся в Корец. О дальнейшей его судьбе данных не имеется. В историю лингвистической мысли Лаврентий Зизаний вошел не только как автор первой систематической грамматики славянского языка, но и как автор первого печатного дифференциального словаря Лексис, Сиречь Речения, Въкратце събранны. И из словенскаго языка на простый Рус-кий диалектъ Истолкованы (Вильна, 1596). И. Ягич отсылает читателя к статье Причинки до студий над писаниями Лаврентия Зизания, написавъ Михало Вознякъ в Записках товарищества им. Шевченка, 1908, ЬХХХШ, 31 -88. Однако где хранится эта работа, пока неизвестно. (Ильинский 1898, Харлампович 1914, Булахов 1976, Нимчук 1980, Мечковская 1984).

Грамматика Л. Зизания вышла в свет после маленькой греко-славянской грамматики Адельфотес. Грамматика доброглаголеваго еллино-словенского языка. Совершенного искусства осми частей слова. Во наказанию многоименитому Российскому роду , которая была напечатана во Львове в 1591 г. Полное название Грамматики Зизания Грамматика словенс-ка съвершенна искусства осми частей слова и иных нуждных. Ново съставленна. Она состоит из четырех частей: орфографии, просодии, синтаксиса и этимологии. Ягич коротко описывает ее содержание так. Орфография говорит о гласных и согласных и о их классификации. Просодия рассуждает о надстрочных знаках и количестве слогов. Синтаксиса нет, а этимология задается анализом восьми частей слова: различия, имени, местоимени, глагола, причастия, предлога, наречия, союза. Падежи последуют в следующем порядке: именовный, родный, звательный, дательный, творительный, виновный (1910).

Относительно языковой ситуации того времени И. Ягич пишет: В течение целого XVII и отчасти XVIII столетия церковно-славянский язык оставался господствующим у славян православного востока и юга, в умеренных размерах также у униатов и даже хорватских католиков, пользовавшихся правом славянского (глаголического) богослужения. Поэтомуграм-матические и лексические пособия, составленныя для этих славян, касались церковно-славянского языка, конечно, не в старинном виде его на основании древнейших памятников, а по образцам ближайших рукописей и печатных книг .

Появление первых славянских грамматик в Юго-Западной Руси было обусловлено тем, что к концу XVI в. изменяется языковая ситуация наряду с цер-ковно-славянским языком начинает развиваться литературно-книжная форма простой рускдй мовы. После второго южнославянского влияния языковая ситуация складывается таким образом, что эти два литературных языка начинают сосуществовать, конкурируя друг с другом. Наличие двух литературных языков определяет более строгий подход к системе требований, предъявляемых к литературному языку, необходимость теоретического обоснования его достоинств (Кузьминова, 2000, 5).

Совершенствованию новой формы литературного языка способствует развитие книгопечатания. Выходят в свет первые славянские грамматики. Начинает формироваться пунктуационная система церковнославянского языка и под ее влиянием пунктуация русского языка.

Сам Зизаний выделяет в Грамматике восемь частей, каноны (правила, рекомендации), которые заканчиваются традиционной фразой благодарения Господа за свершенный труд. После заключительной фразы идет раздел О метрЬ, то есть о стихотворных размерах (О ироическомъ МетрЬ, О елепаческомъ МетрЬ, О 1амвическомъМетрЬ). По-видимому, эти сведения грамматист не относит к собственно грамматическим, но и оставить их вообще без внимания не может. Заканчивается Грамматика толкованием молитвы Отче наш, которой научил, как пишет Л. Зизаний, своих учеников сам Иисус Христос.

Пунктуация в Грамматике Лаврентия Зизания

Для знаков препинания грамматист употребляет термин точки. Раздел, посвященный пунктуации, так и называется — О точках. Он небольшой по объему, лаконичный по содержанию. Вначале идет перечень знаков препинания и их графическое изображение.

Колика есть точшкъ; шесть, Запятая,, Срока,. Дво-сроч1е, : ПОДСТОЛ1Я, ; Сьединитслная, — и Точка,

На следующем этапе описания пунктуационных знаков он определяет их функции: разделительные, соединительные и завершающие. Таким образом! по функциональной значимости выделяются внут-рифразовые и межфразовые знаки.

На коли^ раздЬляются точки; Натри. На въ еже раздЬляти. Въ еже съединяти. И въ еже съвершати .

К разделительным знакам относит запятую, сроку, двосрочие (двоеточие) и подстолию (точку с запятой) вопросительный знак.

Кля соуть имиже раздЬляемъ; запятая,. Срока, !! Двосроч1е, : И Подстол1я.;.

Далее формулирует правило постановки конкретных знаков. Как разделяем запятой? Как\у занятою разделяемъ; Егда слово творяшеи, и не съвер-шенну рЬчъ изрекшей, пишемъ ю .

Когда строим предложение, ставим ее (запятую) после незаконченной части, т.е. внутри предложения.

Срока и двосрочие (точка и двоеточие) ставятся в тех случаях, когда предложение еще не закончено (внутри предложения), но запятая уже ставилась. Какэд срокою, и двосроч1емъ раздЬляемъ; Егда глю-щей, не съвершенну рЬчъ изречемъ, обаче же съвер-шеннЬшу л^т яже за запятою .

По-видимому, срока и двосрочие это знаки, которые должны выделять более крупные, нежели запятая, части предложения. В этом уже просматривается некая иерархия в системе знаков препинания.

Подстолия — это знак вопроса. Если в предложении есть вопрошение (вопрос), то пишется подстолия. Внутри же предложения могут стоять и запятая, и срока,

Как\л/ же подстол1ею раздЬляемъ; Егда вопроше-ше дЬющеи, пишемъ га. ниже такзд раздЬляемъ яко запятою, или срокою, !! ниже съвершаемъ нею понеже въпроса ждетъ .

Соединительный знак употребляется, когда слово не вмещается в одну строку и его часть переносится на другую. По сути, это знак переноса, т.е. не собственно пунктуационный знак.

Кая же еюже съединяемъ; Съединителная.

Какад съединяемъ; Внегда пишемъ въ строцЬ, и къ концу пишущеи идеже не въмЬщается речеше, тогда на конци едииоя строки речешю пол соущу, въ началЬ же друпя съединяеть оно речеше раздЬ-ленное. яко,

хгЬбъ аггелъ-скш яде члкъ.!! .

Завершающий предложение знак конца точка. Это однозначно межфразовый знак.

Кая же еюже съвершати; Точка.

Как» точкою съвершаемъ; Егда съвершенное слово изрекшее съвершаемъ нею .

Текст Грамматики построен по вопросно-ответной форме. Такая схема удобна для школьников, способствует пониманию и запоминанию правил.

Практическое применение пунктуационных правил

В тексте Грамматики системно употребляется знак вопроса подстолия (точка с запятой). Всего 146вопросительных предложений, из которых только в двух вместо подстолии стоит запятая. Абсолютное большинство таких предложений находится в первых частях, в которых больше теоретического материала вводятся термины, даются основные понятия, опре-

деляются грамматические категории. Соотношение таково: в первых трех частях встречается 111 вопросов, а в последующих пя ти — остальные 35

Для начинающих обучаться такое построение текста удобнее, нежели сплошная декламация правил и рекомендаций. Собственно, вопросно-ответная форма — :>то отражено коммуникативной структуры, гак как в вопросе назыьаетг я тема, а ответе — рема. Намеренно грамматис та выделить главную, наиболее значимую для учащегося информацию, помочь усвоить ее, запомнить осуществляется в четком построении логической цепочки тема рема. Каждая последующая тема есть предыдущая рема. Таким образом, всякое новое понятие опирается на уже извес тное.

Например:

Что есть м.»сп. лова; Речепше.

О РЕМЕНГп

Что есть речеше; Речеше осп., часть малая от слова взимаема, яко, ходить.

Текст Грамматики Зизапия состоит из синтаксических единиц, вполне соотносимых по строению с современным предложением. Это простые или сложные, состоящие из нескольких предикативных единиц, конструкции. Структура даже сложных конструкций достаточно четкая, логичная, смысл понятен, подчеркивается семантикой союзов. Начало отдельной предикативной единицы достаточно последовательно выделяется графически: несмотря на то, что часто слово после точки пишется со строчной буквы, абсолютное большинство заголовков и абзацев начинается с большой, прописной буквы.

Грамматист заявляет о знаках внутрифразовых (занятая, срока, двосрочие, подстолия], определяя их функцию как разделительную. К межфразовым знакам относит точку. Автор формулирует отдельные правила для постановки запятой, общие для сроки идвосрочия, отдельные дли подстолии. Однако рекомендации настолько неконкретны, что руководствоваться ими при постановке знаков препинания человеку без определенного опыта (а именно таковым адресована Грамматика Л. Зизапия) невозможно. Функции запятой и точки в тексте Грамматики часто совпадают. Например, в однородном ряду между членами встречается как запятая, гак и точка, пристоитъ бытии сынови такимъ як!й его отецъ небесный, тоестъ млрднымъ блгоподатливымь. доо-родетелнымъ. абы ся не оказал ь негодны мь такового сродства. Или: Ты ибо нЬмъ суть ворогове нашЬ. плоть, мфъ, и дияволъ.

Перед союзами абы, иже, кгды, которш, який, што, такъ, анЬ запятая может ставиться, а може т и не ставиться. Зато перед то eci-ъ (ко торый пише тся то слитно, то раздельно), запятая ставится регулярно за незначительным исключением. По-видимому, значения уточнения, пояснения, которые и в устной речи заметно выделяются интонационно, требуют, по мнению автора Грамматики, особого пунктуационного выделения. Эти компоненты структуры предложения, несомненно, играют немаловажную роль для коммуникативной организации предложения.

Встречаются в тексте Грамматики обращения. Например, в последних строках: ПршмЬте друзи мои възлюбленнш вдячне, тоую мою малоую працу, а о болшеи сами ся постарайте, иншихъ и мене оувесе-ляйте. (Переводим так: Примите, друзья мои возлюбленные, с благодарностью мой небольшой труд, сами же постарайтесь и сделайте больше, тем самым порадуете всех и меня в том числе). Видим, что обращение

пунктуационными знаками но обособлено. Особые окончания, отличающиеся от окончаний именительного падежа, имеет звательная форма существительных в единственном числе. В таких случаях нет нужды в пунктуационном выделении обращения, так как оноуже маркировано формой звательного падежа. Со временем звательная форма утрачивается и ее функции принимает на себя именительный падеж. Вот тогда возникает необходимость обозначать обращение знаками препинания, чтобы отличать его от другого именительного падежа подлежащего. В данном случае обращение выражено именительным падежом множественного числа и входит в состав первой синтагмы, выделенной запятой.

Итак, при всей стройности классификации знаков препинания сами правила их употребления изложены в значи тельной части невнятно. Запятая обозначает, что предложение не закончено, но в каком месте незаконченного предложения ее следует ставить? Срокаидвосрочие, то есть точка в середине строки и двоеточие, разделяют относительно законченные в смысловом отношении части предложения, чем запятая, но как определить меру этой законченности? Знак переноса употребляется при переносе слов вот, и сущности, и все, что о нем сказано, если перевести правило на современный язык. В любом ли месте можно переносить слова, не указывается. По существу более или менее годится для практического использования только правило постановки вопросительного знака (подстолия), а также точки.

По оценке Н.А.Засадкегшча опы т Грамматики довольно слабый и неполный, из многих мест видно, что автор следовал греческим грамматикам (Засад-кеиич, 1883).

Знаки препинания в Грамматике Лаврентия Зи-зания выделяют части (синтагмы), объединенные в целое на основе грамматических связей и семантического единства. Несмотря на то, что формулировки правил неконкретны и не мог ут служить практическим руководством для начинающих осваивать науку расстановки знаков препинания, в самом тексте

Грамматики знаки выполняют свое назначение привносят в текст стройность и подчеркивают логичность и четкость рассуждений грамматиста. Особенно хорошо это просматривается в его Толкованиях, в последней части Грамматики, где можно наблюдать расстановку пунктуационных знаков в связном тексте неграмматического содержания, На практикезнаки препинания еще не распределяются на межфразовые и внутрифразовые, они все еще является взаимозаменяемыми. Однако человек, обученный грамоте и имеющий опыт в составлении текстов, используя Грамматику как образец, все-таки сможет усмотреть систему в расстановке пунктуационных знаков. Возможно, не только в воспитательных целях, ной для демонстрации применения грамматических и пунктуационных установок на практике в конкретном авторском оригинальном тексте приводится Л. Зизанием Толкование молитвы.

Библиографический список

1. Грамматики Л. Зизания и М. Смотрицкого / Сост., подг. текста, научный комментарий и указатели Е.А. Кузьми-новой. М: Изд-во МГУ, 2000.

2. Валгина Н.С. Актуальные проблемы современной русской пунктуации — М.: Высшая школа , 2004.

3. Засадкевич H.A. Мелетий Смотрицкий как филолог. Одесса: 1883.

4. Осипов Б.И. История русской орфографии и пунктуации. Новосибирск: 1992.

5. Осипов Б.И. Учителю об истории русского письма. Омск: Омск. гос. ун-т, 2000.

6. Ягич И.В. История славянской филологии. Санкт-Петербург, 1910. Репринтное издание М.: 2003.

ПОПОВА Лидия Алексеевна, кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка.

Статья поступила в редакцию 21.10.06. © Попова Л. А.

УДК 82.083 (571.13) С Д ШУЙСКАЯ

Омский государственный педагогический университет

ОРФОГРАФИЯ РУКОПИСЕЙ АНТОНА СОРОКИНА

ПОСЛЕ РЕФОРМЫ 1917-1918 ГГ._

Статья представляет собой часть исследования важной историко-лингвистической проблемы — поведения пишущих в обстановке орфографической реформы. В ней собран и систематизирован материал из рукописного наследия сибирского писателя А. Сорокина, относящегося к периоду 1918—1923 гг. Анализ рукописей показал, что наблюдается более быстрый переход к новому написанию наиболее частотных из изменившихся орфограмм и более медленный — если новые орфограммы являются редкими.

В 2000 году в СМИ стали появляться сообщения о готовящейся реформе русского языка и приводился чаще всего пример о правописании слов жюри, брошюра, парашют (брошюра и парашют предлага-

лось писать с у, а не с ю). На самом деле в 90-х годах прошлого века Орфографической комиссией Института русского языка Российской академии наук был поставлен вопрос о создании новой редакции свода

Билет 5

  1. Язык — система словесного выражения мыслей. Но возникает вопрос, может ли человек мыслить не прибегая к помощи языка?

Большинство исследователей полагают, что мышление может существовать только на базе языка и фактически отождествляют язык и мышление.

Вильгельм Гумбольдт, великий немецкий лингвист, основоположник общего языкознания как науки, считал язык формирующим органом мысли. Развивая этот тезис, он говорил, что язык народа — его дух, дух народа — это его язык.

Другой немецкий лингвист Август Шлейхер считал, что мышление и язык столь же тождественны, как содержание и форма.

Филолог Макс Мюллер высказывал эту мысль в крайней форме: «Как мы знаем, что небо существует и что оно голубое? Знали бы мы небо, если бы не было для него названия?… Язык и мышление два названия одной и той же вещи».

Фердинанд де Соссюр (1957-1913), великий швейцарский лингвист, в поддержку тесного единства языка и мышления приводил образное сравнение: «язык — лист бумаги, мысль — его лицевая сторона, а звук оборотная. Нельзя разрезать лицевую сторону, не разрезав оборотную. Так и в языке нельзя отделить ни мысль от звука, ни звук от мысли. Этого можно достичь лишь путем абстракции».

И, наконец, американский лингвист Леонард Блумфилд утверждал, что мышление — это говорение с самим собой.

Однако многие ученые придерживаются прямо противоположной точки зрения, считая, что мышление, особенно творческое мышление, вполне возможно без словесного выражения. Норберт Винер, Альберт Эйнштейн, Фрэнсис Гальтон и другие ученые признаются, что используют в процессе мышления не слова или математические знаки, а расплывчатые образы, используют игру ассоциаций и только затем воплощают результат в слова.

С другой стороны многим удается скрывать скудость своих мыслей за обилием слов.

«Бессодержательную речь всегда легко в слова облечь». (Гёте)

Творить без помощи словесного языка могут многие творческие люди — композиторы, художники, актеры. Русско-американский лингвист Роман Осипович Якобсон объясняет эти факты тем, что знаки — необходимая поддержка для мысли, но внутренняя мысль, особенно когда это мысль творческая, охотно использует другие системы знаков (неречевые), более гибкие, среди которых встречаются условные общепринятые и индивидуальные (как постоянные, так и эпизодические).

Некоторые исследователи (Д. Миллер, Ю. Галантер, К. Прибрам) считают, что у нас есть очень отчетливое предвосхищение того, что мы собираемся сказать, у нас есть план предложения, и когда мы формулируем его, мы имеем относительно ясное представление о том, что мы собираемся сказать. Это значит, что план предложения осуществляется не на базе слов. Фрагментарность и свернутость редуцированной речи — следствие преобладания в этот момент в мышлении несловесных форм.

Таким образом, обе противоположные точки зрения имеют под собой достаточные основания. Истина, скорее всего, лежит посередине, т.е. в основном, мышление и словесный язык тесно связаны. Но в ряде случаев и в некоторых сферах мышление не нуждается в словах.

С древних времен человечество использовало различные инструменты для передачи информации между собой. Первоначально это были нечленораздельные звуки, наскальные рисунки, определенные жесты. Но с эволюцией человеческого рода появилось и такое средство выражения своих мыслей и чувств как язык.

На сегодняшний день существует около 5-6 тысяч языков, и каждый из них по-своему уникален. Для того чтобы определенные люди осознавали себя нацией, необходимо наличие исторического и культурного наследия. Язык — духовная казна всей нации и каждого человека, как частицы духовности этой нации. С помощью него накапливаются необходимые знания для последующего развития поколений. Если люди не будут читать книг, общаться на своем языке, тогда он станет мертвым языком, так как его никто не использует. Более того, язык является важнейшей и крепчайшей связью, которая соединяет прошлые, современные и будущие поколения нации в одно большое живое целое. Выходит, что человек может себя причислить к такой группе людей как нация по признаку «язык». Только язык существует в качестве живого, родного языка лишь в сознании нации. Именно в языке запечатлен весь национальный характер, в нем как в средстве общения данного народа исчезают индивидуальности и проявляется общее. Наличие единого национального языка обеспечивает обществу удобство общения в самых разных сферах деятельности — от бытовой сферы до производственной.

Язык является порождением культуры, это важная сила, соединяющая народ. Как только появляется угроза исчезновения языка, то и появляется угроза существования самого народа. Язык — главное средство общения внутри народа, он задает общий набор понятий, в которых мыслит народ. Жизнь неопровержимо подтверждает мысль о том, что язык — это тонкий измеритель состояния души народа, его культуры. Политический аспект языковой проблемы точнее всего высказали еще древние римляне: Чей язык — того и власть.

2. Истоки и становление русской грамматической мысли. Филологическая деятельность Максима Грека. «Букварь» Ивана Федорова. Славянская грамматика Лаврентия Зизания. Грамматика Смотрицкого. Грамматика Адодурова. Ломоносов как филолог и языковед.

Максим Грек приезжает в Московскую Русь, имея общее представление об афонской, южнославянской редакцией церковнославянского языка. Его главная задача – исправление богослужебных текстов по греческим оригиналам (Цветная Триодь 1525 г.) и создание новых переводов с греческого языка (Толковая Псалтырь 1522 г.). В этот период Максим Грек воспринимает церковнославянский язык как несовершенную модель греческого языка, которую следует улучшить, ориентируясь на греческие образцы. Не осознает он и специфики русского извода церковнославянского языка, считая книжный язык общим для всех православных славян. Исправление ошибок достигается путем грамматической систематизации элементов, из которых построен текст. В своем послании «Слово отвещательно о книжном исправлении» он оценивает себя в качестве единственного знатока грамматики, имеющего право на соотнесение греческого и церковнославянского языка. Преподаёт греческий и создёт учебные тексты, лексические и грамматические сочинения; в учебных целях им переводится и Псалтырь 1552 г.

Приходит к пониманию специфики русского извода церковнославянского языка. Он осознает, что ошибки в церковнославянском языке возникают не только из-за незнания греческого, но и из-за неумения сопоставить и соотнести элементы книжного и некнижного языка. Лингвистическая установка Максима Грека может быть определена как последовательная «русификация» церковнославянского языка. Стремясь устранить вариативность в одной грамматической позиции, из вариантных форм церковнославянского языка Максим выбирает тот вариант, который совпадает с русским. Таким образом он избавляется от архаичных, собственно книжных конструкций и в результате сближает книжный язык с разговорным.\

Иван Федоров

Самый первый букварь напечатан Иваном Федоровым, основателем книгопечатания на Руси, во Львове в 1574 г. Сегодня в мире существует единственный экземпляр этой книги, который на счастье прекрасно сохранился. Он принадлежит библиотеке Гарвардского университета США. Приобретен был в 1950 г., и только в 1955 г. мир увидел полную фотокопию неизвестного до этого учебного пособия. Любопытно, что в Гарвард букварь попал из Парижского собрания С.П. Дягилева. Книга не имеет никакого заглавия, поэтому ее называют еще и азбукой, и грамматикой. Составлена она из пяти 8-листных тетрадей, что соответствует 80 страницам. На каждой странице по 15 строк. Написан букварь на старославянском языке. Некоторые его страницы украшены характерными для изданий Ивана Федорова заставками в виде орнаментов из сплетающихся листьев, бутонов, цветов и шишек. Первую страницу занимают 45 строчных букв кириллицы. Причем алфавит приводится в прямом и обратом порядках, а также в разбивку 8-ю колонками. Вероятно, такой прием повторения алфавита помогал лучшему запоминанию. В азбуке использован буквослагательный метод, унаследованный от греков и римлян, предполагающий заучивание наизусть слогов. Сначала шли двухбуквенные сочетания с каждой гласной по алфавиту (буки – аз = ба), затем те же слоги с добавлением третьей буквы (буки – рцы – аз = бра). Здесь аз, буки, рцы – буквы кириллического алфавита. Дальше идут три раздела, знакомящие учеников с элементами грамматики. В раздел «А сия Азбука от книги осмочастныя, сиречь грамматикии» автор поместил образцы спряжения глаголов на каждую букву алфавита, начиная с «б». Здесь же приведены формы страдательного залога глагола бити. Раздел «По прозодии а еще дващи лежащее се есть повелительная и сказательная» дает сведения об ударениях и «придыханиях» в словах. А раздел «По ортографии» содержит отдельные слова для чтения, записанные полностью или сокращенно (под знаком «титло» — надстрочным значком, означающим пропуск букв).

Азбука заканчивается акростихом. В азбучном акростихе (греч. «край строки»), или азбучной молитве каждая строка, передающая содержание одной из религиозных истин, начинается с определенной буквы. Если взглянуть на левый край строк сверху вниз, то и получится алфавит. Так и Священное Писание вспоминалось, и алфавит закреплялся.

Вторая часть букваря целиком посвящена материалу для чтения. Это не только молитвы, но и отрывки из притч Соломона и посланий апостола Павла, которые как бы дают советы родителям, учителям и ученикам. На последней странице даны 2 гравюры: герб г. Львова и издательский знак первопечатника. Иван Федоров сам тщательно подбирал материал для включения в свой первый букварь. В послесловии о своей роли составителя он написал: «еже писах вам, не от себе, но от божественных апостол и богоносных святых отец учения, … от грамматикии мало нечто ради скорого младенческого научения». Некоторые исследователи сравнивают труд по созданию этого букваря с научным подвигом. Ведь Иван Федоров проявил себя не только как выдающийся мастер книжного дела, но и как талантливый педагог. Впервые азбука пыталась внести в процесс обучения чтению элементы грамматики и счета (часть текста была поделена на мелкие нумерованные параграфы). Кроме того, в детском учебнике изложены поучения о воспитании, которое совершать нужно «в милости, в благоразумии, в смиренномудрии, в кротости, долготерпении, приемлющи друг друга и прощение дарующе». Первые ростки гуманистической педагогики были для средневековой Руси безусловным новаторством. А скромная книжечка для начального обучения грамоте вышла далеко за рамки обычной азбуки, и явилась началом целой эпохи, которую изучает букваристика.

Лаврентий Зизаний (Лаврентий Тустановский; ? — после 1633) — протоиерей, известный белорусский учёный. Первоначально был преподавателем в Львовском братском училище, откуда в 1592 перешёл в Брест, затем в Вильну (ныне Вильнюс), где в 1596 издал азбуку и церковнославянскую грамматику. Грамматика Зизания — один из первых памятников восточнославянской филологии. Написана с сознательной ориентацией на греческие и латинские образцы. Целью её было доказать равную значимость церковнославянского языка с греческим; описательных или нормативных целей Зизаний не преследовал (его предписания иногда достаточно сильно отклоняются от реальной языковой практики того времени).

Мелетий Смотрицкий в миру — Максим Герасимович Смотрицкий — православный архиепископ Полоцка; писатель, деятель просвещения. В 1618—1619 гг. — главный филологический труд «Ґрамма́тіки Славе́нския пра́вилное Cv́нтаґма» — основа церковнославянской грамматической науки на следующие два века. Состоит из следующих частей: орфография, этимология, синтаксис, просодия. Написанный по образцу греческих грамматик, труд Смотрицкого отражает специфические явления церковнославянского языка. Ему принадлежит установление системы падежей, свойственных славянским языкам (в этом Смотрицкий опередил западных грамматистов, подгонявших падежи живых языков под нормы латинского языка), установление двух спряжений глаголов, определение (ещё не совсем точное) вида глаголов и др.; отмечены лишние буквы славянской письменности, в которых она не нуждается. Его «Грамматика» насыщена множеством примеров, облегчающих усвоение грамматических правил. Она неоднократно переиздавалась с приближением к живому русскому языку и оказала большое влияние на развитие русской филологии и преподавание грамматики в школах. В азбуковниках XVII в. из неё сделаны обширные выписки. «Грамматика» Смотрицкого учитывалась авторами ряда последующих славянских грамматик, изданных за границей.

Ломоносов (1711 — 1765)

Относится к школе сравнительно-исторического языкознания – идея родства языков. В 18 в разрабатывает положение о родстве и общности ряда языков в работах Российская грамматика (1755 г), О пользе книг церковных в российском языке 1757 г. Рассматривает славянские языки, от общеславянского произошли российский, польск, болгарск, сербский, шешский, словацкий. Выдвигает предположение об их дальнейшем разделении на юго-восточн и северо-зап группу. Различная степень близости языков (русский ближе к болгарскому, чем к польск) Связь с другими индоевроп. языками – балтийскими, германскими, греческими, латинскими. разработка русской грамматики в трудах Ломоносова следует строго эмпирическому методу, противопоставляясь априорным схемам философии языка XVIII в. Свою «Российскую грамматику», послужившую основой для последующих работ по русскому языку, М. В. Ломоносов делит на шесть «наставлений» (разделов), в которых рассматривает фонетику, орфографию, словообразование, словоизменение и особенности отдельных частей речи, синтаксис, а также общие проблемы грамматики (в первом «наставлении»). Все части речи Ломоносов делил на знаменательные и служебные. Две части речи — имя и глагол — назывались главными, или знаменательными, остальные шесть — местоимение, причастие, наречие, предлог, союз и междометие (у Ломоносова «междуметие») — служебными.

Основные положения М.В. Ломоносова вошли в русскую грамматическую традицию и были раскрыты, дополнены в трудах А.Х. Востокова, Ф.И. Буслаева, А.А. Потебни, Ф.Ф. Фортунатова, A.M. Пешковского, А.А. Шахматова, В.А. Богородицкого, Л.В. Щербы и В.В. Виноградова. Формирование нормы. мог показать жизнь языка в развитии – характерн черта. Разделяет русский яз со старославянск. Историч развит общ-ва переносится на язык. Много примеров из разговорного языка. “Наставление первое” в грамматике Ломоносова посвящено раскрытию общих вопросов языкознания и озаглавлено “О человеческом слове вообще”. В этом же разделе дана классификация частей речи, среди которых выделяются в соответствии с давней грамматической традицией следующие “осмь частей знаменательных: имя, местоимение, глагол, причастие, наречие, предлог, союз, междуметие”. “Наставление второе” — “О чтении и правописании российском” — рассматривает вопросы фонетики, графики и орфографии. Говоря о различном произношении слов, свойственном различным наречиям русского языка (северному, московскому и украинскому), Ломоносов, будучи сам уроженцем Архангельской области и носителем севернорусского наречия, тем не менее сознательно отдает предпочтение московскому произношению. “Московское наречие, — пишет он, — не токмо для важности столичного города, но и для своей отменной красоты протчим справедливо предпочитается, а особливо выговор буквы о без ударения, как а, много приятнее”. По указанию Ломоносова, в высоком штиле буква е должна всегда произноситься без перехода в о. Произношение в ряде форм этой буквы как ио (ё) рассматривается им как принадлежность низкого штиля. В “Наставлении третьем” — “О имени” — содержатся “правила склонений”. В качестве приметы высокого слога Ломоносов отмечает здесь флексию -а в род пад ед. числа муж рода твердого и мягкого склонения. Окончание -у в том же падеже рассматривается как примета низкого стиля “Русские слова, — пишет Ломоносов, — тем больше оное принимают, чем далее от славянского отходят”. “Сие различие древности слов и важности знаменуемых вещей, — продолжает он, — весьма чувствительно и показывает себя нередко в одном имени, ибо мы говорим: святаго духа, человеческаго долга, ангельскаго гласа, а не святаго духу, человеческаго долгу, ангельскаго гласу. Напротив того, свойственнее говорится: розоваго духу, прошлогодняго долгу, птичья голосу”. Подобное же стилистическое соотношение устанавливается Ломоносовым и между формами предложного падежа (кстати, отметим, что Ломоносов впервые ввел этот грамматический термин для обозначения падежа, ранее называвшегося сказательным) мужского рода на е (ять) и на у (§ 188—189). Формы степеней сравнения на -ейший, -айший, -ший также признаются приметой “важного и высокого слога, особливо в стихах: далечайший, светлейший, пресветлейший, высочайший, превысочайший, обильнейший, преобильнейший”. При этом Ломоносов предупреждает: “но здесь должно иметь осторожность, чтобы сего не употребить в прилагательных низкого знаменования или неупотребительных в славянском языке, и не сказать: блеклейший, преблеклейший; прытчайший, препрытчайший” (§ 215). “Наставление четвертое”, имеющее заглавие “О глаголе”, посвящено образованию и употреблению различных глагольных форм и категорий, и здесь также даны стилистические рекомендации. В “Наставлении пятом” рассматривается употребление “вспомогательных и служебных частей словца”, в том числе и причастий, и содержатся важные стилистические указания. По мнению Ломоносова, причастные формы на -ущий, -ащий могут образовываться лишь от глаголов, “которые от славянских как в произношении, так и в знаменовании никакой разности не имеют, например: венчающий, питающий, пишущий” (§ 440), а также от глаголов на -ся: возносящийся, боящийся (§ 450). “Весьма не надлежит, — писал Ломоносов, — производить причастий от тех глаголов, которые нечто подлое значат и только в простых разговорах употребительны”, например: говорящий, чавкающий (§ 440), трогаемый, качаемый, мараемый (§ 444), брякнувший, нырнувший (§ 442). Примечательно также наблюдение Ломоносова о соотношении употребления причастных оборотов и параллельных им придаточных предложений со словом который. Причастные конструкции, — полагал Ломоносов,—“употребляются только в письме, а в простых разговорах должно их изображать через возносимые местоимения который, которое, которая”. Шестое “Наставление”, посвященное вопросам синтаксиса, озаглавлено “О сочинении частей слова” и разработано в “Российской грамматике” значительно менее подробно, что отчасти восполняется рассмотрением подобных же вопросов в “Риторике” (1748 г.). В области синтаксиса литературно-языковая нормализация, по наблюдениям В. В. Виноградова, в середине XVIII в. была сосредоточена почти исключительно на формах высокого слога. Отметим, что Ломоносов в § 533 грамматики рекомендовал возродить в русском литературном языке оборот дательного самостоятельного. “Может быть со временем, — писал он, — общий слух к тому привыкнет, и сия потерянная краткость и красота в российское слово возвратится”. Следует заметить, что синтаксис литературного языка XVIII в. ориентировался на немецкий или латинский, в частности сложные предложения с причастными оборотами строились по образцу названных языков. Язык прозаических произведений самого Ломоносова в этом отношении не представлял исключения. В них преобладали громоздкие периоды, причем глаголы-сказуемые в предложениях, как правило, занимали последнее место. Равным образом и в причастных или деепричастных оборотах аналогичное место принадлежало причастным или деепричастным формам. Приведем в качестве примера отрывок из слова Ломоносова “О пользе химии”: “…Натуральныя вещи рассматривая, двоякого рода свойства в них находим. Одне ясно и подробно понимаем, другия хотя ясно в уме представляем, однако подробно изобразить не можем… Первыя чрез геометрию точно размерить и чрез механику определить можно; при других такой подробности просто употребить нельзя; для того, что первые в телах видимых и осязаемых, другие в тончайших и от чувств наших удаленных частицах свое основание имеют”. В работах Г. Н. Акимовой убедительно показано, что разносторонняя деятельность Ломоносова и в области синтаксиса способствовала становлению “органической фразы” в современном русском языке.