Обет нестяжания

Принимая постриг, монах дает три основных обета: нестяжания, целомудрия и послушания.

Нестяжание можно понимать по-разному. Речь может идти о полной добровольной нищете, когда человек отказывается от всех земных благ, от всякой собственности. Но в большинстве случаев речь идет о том, что монах, обладая теми или иными материальными благами, относится ко всему, что имеет, так, будто это взято взаймы. Монах и к жизни должен относиться так, будто она дана ему взаймы. В «Лествице» и других памятниках аскетической литературы говорится о добродетели странничества, когда человек понимает, что не имеет здесь, на земле, “пребывающего града, но грядущего взыскует”, потому что его духовная родина – Небесный Иерусалим. И именно к нему устремлен духовный взор монаха.

Обет целомудрия не сводится только к безбрачию. Целомудрие – славянское слово, которое несет в себе очень глубокий смысл. Оно говорит о том, что человек должен «целостно мудрствовать», то есть во всех своих поступках и помыслах руководствоваться мудростью, сходящей свыше, которая есть Сам Христос.

И, наконец, послушание. Этот монашеский обет может быть исполнен по-разному: монах в монастыре находится в послушании у своего игумена, монах, служащий на приходе, – у своего епископа. Но каковы бы ни были внешние обстоятельства жизни монаха, он всегда должен помнить, что его жизнь уже не принадлежит ему, она отдана Богу, Церкви и людям. И монах только тогда оправдывает свое призвание, когда его жизнь приносит плоды и по отношению к Богу, и по отношению к Церкви, и по отношению к людям. Монах приносит пользу в отношении Бога, если постоянно работает над собой и, духовно преуспевая, восходит «от силы в силу». Он приносит пользу Церкви, либо если совмещает свою монашескую жизнь со служением Церкви в сане священника, либо если, не будучи священником, занимается какой-то другой церковной деятельностью, например, благотворительностью, преподаванием. Монах приносит пользу людям, если либо передает им тот духовный опыт, который накопил в себе, либо накапливает в себе этот опыт, чтобы потом поделиться им с людьми, либо просто молится за людей.

В конечном итоге, послушание – это вслушивание в волю Божию, стремление человека максимально приблизить свою волю к воле Божией. И монах – это тот, кто добровольно отрекается от своей воли, передавая всю свою жизнь в руки Божии. Монах должен стремиться достичь столь полного слияния своей воли с волей Божией, чтобы уподобиться Иисусу Христу, Который в Гефсимании взывал к Своему Отцу: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26:39). В этих словах проявилась, с одной стороны, Его человеческая воля и естественный для всякого человека страх перед страданиями, а с другой, – полная преданность воле Божией и всецелая готовность вверить Свою жизнь Богу.

Монашество, в отличие от брака, является уделом избранных – избранных не в том смысле, что они лучше других, но в том смысле, что они чувствуют призвание и вкус к одиночеству. Если у человека нет потребности в пребывании в одиночестве, если ему скучно наедине с собой и с Богом, если ему постоянно требуется что-то внешнее для заполнения, если он не любит молитву, не способен раствориться в молитвенной стихии, углубиться в нее, приблизиться через молитву к Богу, – в таком случае он не должен принимать монашество.

Почему священники не приносят обета нестяжания?

ВОПРОС:

Почему священники не приносят обета нестяжания? Если священник – alter Christus, разве он не должен подражать Иисусу и в этом аспекте? Многие уходят из Церкви, видя совсем не бедный образ жизни некоторых священников.

ОТВЕТ:

Необходимо проводить различие между добродетелью евангельской бедности и обетом нестяжания. Под обетом подразумевается отказ от собственности или от управления имуществом. Священники, принадлежащие к разным орденам, и монашествующие приносят обет нестяжания, или бедности. Монашествующие, которые приносят временные обеты, не отказываются от собственности, но лишь от права ею распоряжаться. Для пользования своим имуществом они должны иметь разрешение настоятелей. Те же, кто приносят вечные обеты, отказываются также и от самого обладания собственностью. Ведя общинный образ жизни, монашествующие всегда могут обратиться за помощью к настоятелям.

От священника не требуется такого радикального отречения от благ: во-первых, ему приходится управлять имуществом прихода, самому распоряжаться личным имуществом, а иногда и имуществом своих близких. Он не может приносить обет нестяжания, поскольку ему не у кого испрашивать разрешения на покупку предметов личного пользования, как это происходит в монашеских общинах. Для пресвитера, не живущего в общине, подобная материальная зависимость была бы непосильным бременем в ущерб служению.

Тем не менее любой пресвитер призван отличаться добродетелью нестяжания. В отличие от монашеского нестяжания, их бедность не связана с обетом и не влечет за собой отказа от права на владение имуществом. Они призваны вести скромный образ жизни, не быть привязанными к материальным благам. Пользуясь этими благами, священники должны свидетельствовать своей жизнью преходящую и вторичную ценность экономических благ.

Вдохновляясь примером своих священников, верующие должны осознать, что богатство не является наивысшей ценностью, что оно гораздо менее ценно, чем добродетели, — но прежде всего оно не сравнимо с величайшей ценностью: Божьей благодатью и Царством Божиим.

Жизнь священника должна быть знаком христианской расстановки приоритетов, согласно словам Иисуса: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф 6,33). «Ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — все Им и для Него создано», — писал святой апостол Павел в Послании к Колоссянам (1,16). Проповедуя своим прихожанам, священник прежде всего собственной жизнью должен воплощать слова апостола: «Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям» (1 Тим 6, 7-10).

Второй Ватиканский собор поставил особый акцент на добродетели бедности епархиальных пресвитеров, подчеркивая, что им «не следует рассматривать церковную должность как источник наживы и использовать доходы, поступающие от нее, для увеличения своего личного состояния» (PO 17). «Что же касается средств, приобретаемых при исполнении той или иной церковной должности, то пресвитеры, как и епископы, соблюдая партикулярное право, пусть пользуются ими прежде всего для обеспечения собственного достойного содержания и для исполнения обязанностей своего статуса; остатки же пусть они употребляют на благо Церкви и на дела милосердия» (там же).

Основной источник добродетели евангельской бедности Второй Ватиканский собор видит в том, что «Христос совершил дело нашего искупления в бедности и среди гонений» (LG 8), а значит, и Церковь должна идти тем же путем, чтобы передать людям плоды спасения. Вернемся к соборному декрету о служении пресвитеров: «Священники, отнюдь не прилагая сердца к богатству, должны избегать всякого любостяжания и тщательно воздерживаться от любого вида торговли. Более того: они призваны добровольно принять нищету, благодаря которой они более явно сообразуются Христу и становятся способнее ко священнослужению. Ведь Христос, будучи богат, обнищал ради нас, чтобы мы обогатились Его нищетою» (РО 17).

Евангельская бедность священников – как монашествующих, так и епархиальных — играет большую роль в их пастырском служении. Но не следует поддаваться стереотипам, будто люди покидают Церковь, увидев «попа в мерседесе». Люди оставляют Таинства вовсе не потому, что они возмущены привязанностью пастырей к деньгам, — хотя некоторые оправдывают свои духовные проблемы именно этим. Недостойный образ жизни некоторых служителей Бога не может быть достаточной причиной для того, чтобы перестать жить согласно Евангелию и отказаться от Божьей благодати. Безусловно, личный пример иногда говорит больше любых слов: вот почему Церковь неуклонно настаивает на том, чтобы пресвитеры отличались образцовой добродетелью. Но представим себе, что все священники ведут идеальный образ жизни в евангельской бедности. Неужели этого будет достаточно, чтобы никто не ушел из Церкви? Наверняка те, кто оставляют Таинства, найдут массу других оправданий. Иисус был идеалом, тем не менее многие Его отвергли. Он Сам объяснил почему: «Свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (Ин 3,19).

Источник: Радио Ватикана

Опубликовано в феврале 2017 г.

Читать другие христианские статьи

Читати інші християнські статті

Наверх

Рекомендуйте эту страницу другу!