Память и похвала Владимира

Иаков Мних — одна из самых загадочных фигур в истории древнерусской словесности. О нем нам неизвестно практически ничего, кроме тех скудных сведений, которые можно извлечь из его собственных сочинений.
Среди ученых нет единого мнения ни по поводу того, когда жил этот человек, ни по поводу количества его произведений. Определенно Иакову Мниху принадлежит «Память и похвала князю русскому Владимиру», однако ее разные ученые относили и к XI, и к XII, и к XIII столетию. Всё-таки в последнее время приведено немало аргументов в пользу ранней даты — Иаков ещё явно не был знаком с летописными повествованиями о Владимире, его рассказ не зависит от летописи и заметно отличается от неё.
Иакову долгое время приписывали наставительное послание некоего Иакова Черноризца к князю Димитрию. Полагали, что Димитрий — киевский князь второй половины XI века Изяслав Ярославич, действительно носивший такое имя в крещении. Но позднее было убедительно доказано, что послание адресовано одному из тезоименных князей Северо-Восточной Руси XIV в., и автор его Иаков Черноризец — не жизнеописатель Владимира.
Попытки выстроить одному из первых писателей Руси «биографию» породили и другую догадку — будто речь идёт о монахе Иакове, которого в 1074 г., перед смертью, хотел оставить игуменом Киево-Печерской обители её настоятель преподобный Феодосий Печерский. Иаков был пришельцем в монастыре, и монахи не послушали совета умирающего Феодосия. Постриг Иаков принимал в монастыре на реке Альте, на месте гибели святого князя-мученика Бориса. А Иаков Мних, по собственным словам, до «Памяти и похвалы» написал житие святых Бориса и Глеба. Здесь есть почва для догадок — но лишь для догадок и весьма смутных. Иаков — не самое редкое имя в среде русского и вообще христианского монашества.
Что же известно об Иакове достоверно? Он действительно был монах — «мних», притом начитанный и образованный. О Владимире он «слышал», собирал сведения — то есть не видел и не знал его лично. Это, однако, вовсе не означает, что Иаков родился уже после смерти святого князя. Он мог быть малолетним во время его правления или просто жить где-то вдали от Киева. Если первое житие Бориса и Глеба действительно принадлежит Иакову, то он должен был родиться не позднее самого конца Х или первых лет XI века.
После усобицы между сыновьями Владимира, стоившей жизни Борису и Глебу, приведшей к власти сначала братоубийцу Святополка, а затем низложившего его Ярослава Мудрого, Иаков Мних уже в Киеве или в его округе. Можно предположить, что он был довольно близок к княжескому двору — недаром взялся за княжеские жизнеописания. К тому же только там он мог собрать сведения, использованные в «Памяти и похвале». Скорее всего, Иаков был среди тех русских священнослужителей, которых привлекал и выдвигал князь Ярослав Мудрый. Идеи, звучащие в «Памяти и похвале» — те же, что и в «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона. Иаков утверждает право новокрещеной Руси на равное место в христианском мире и прославляет память её крестителей.
По утверждению самого Иакова, первым его произведением являлось житие «святых славных мучеников Бориса и Глеба». Первое известное нам житие мучеников — анонимное «Сказание о Борисе и Глебе». В первоначальном своём виде оно создано вскоре после их гибели, около 1020 года. Автор «Сказания» надеялся, что с битвой на Альте 1019 г., в которой Ярослав разгромил Святополка Окаянного, усобицы на Руси «перестали». К несчастью, он оказался неправ, и уже спустя два года распри возобновились — однако это обеспечивает нас датой создания «Сказания». Нет ничего невероятного в том, что автором именно этого сочинения и был Иаков Мних.
Сразу после разгрома Святополка Ярослав отыскал останки Бориса и Глеба. По Руси расходилась молва о чудесах, совершавшихся над мощами. Великий князь приложил немало усилий к установлению почитания погибших братьев. И всё же культ этот был необычен, а греческое высшее духовенство ещё и спустя несколько десятков лет относилось к нему с сомнением. Борис и Глеб погибли не от гонений язычников, а от рук собственного брата — крещёного, но действовавшего по логике языческой кровной распри. Борис и Глеб в распре участвовать не желали — и предпочли смерть отступничеству от христианского нравственного идеала. Осознание этого как подлинно христианского мученичества, как новой грани святости, было покаянием Руси и Рюрикова рода за пролитую в усобице кровь. Именно этому осознанию и было призвано помочь «Сказание о Борисе и Глебе», обосновывавшее и утверждавшее истинную святость мучеников.
При написании «Сказания» Иаков использовал созданную несколько ранее летописную повесть «Об убиении Бориса», которая, в свою очередь, увенчивала собой пространное сказание о первых князьях и крестителях Руси. Сказание это дошло до нас только как источник первых русских летописцев, в составе их трудов. Не исключено, что и в его создании Иаков принял какое-то участие. Во всяком случае, к написанию «Памяти и похвалы» он приступил уже вполне опытным историком и умело соединил в нём прославление святости князя Владимира с описанием его деяний, исторических фактов его правления. «Память и похвала» в итоге оказалась не только одним из первых русских житий, но и одним из первых исторических сочинений.
Иаков, как уже сказано, собирал о Владимире устные сведения «от многих». Пользовался Иаков также упомянутым древнейшим летописным сказанием. Писал он явно по заказу великого князя, отношения которого с отцом были непросты. Ярослав, сын взятой с боем полоцкой княжны Рогнеды, поднявший мятеж против отца перед его смертью, не требовал умолчаний о языческой поре жизни Владимира. Но князь-просветитель почитал того, кто положил просвещению начало, кто принял страну языческой, а оставил сыну в наследство молодую христианскую державу. Так рождался новый взгляд на правление Владимира, который и излагает Иаков Мних.
Итоговая оценка деятельности крестителя Руси содержится в последних строках «Похвалы»-жития: «Крестился Владимир в десятое лето по убиении брата своего Ярополка. Каялся и плакался блаженный князь Владимир обо всем том, что сотворил в поганстве, не зная Бога. Познав же Бога Истинного, Творца небес и земли, покаялся во всем и отверг дьявола, и бесов, и всю службу его, и послужил Богу добрыми делами своими и милостыней. Успел с миром месяца июля в 15 день, в лето 6523 о Христе Иисусе Господе нашем, Ему же слава и держава со Отцом». Сколь бы неравнозначны не были два периода жизни великого князя, его крещение определяет и посмертную судьбу: «Ведь праведных души в руке Божьей, и воздаяние им от Бога, и строение им от Вышнего; того ради примут венец красоты от руки Господа».
В то же время крещение Владимира предстает как плод длительных, задолго вынашиваемых раздумий. Иаков ставит его в прямую связь с прежним крещением княгини Ольги, прославляя и ее рядом с внуком, как первую созидательницу русского христианства и русской святости. Притом крещение Владимира — и плод милосердия Бога, который «провидя доброту его, призрел с небес милостью своею и щедротами». Основная мысль труда Иакова — обоснование святости Ольги и Владимира. Владимир сравнивается с римским «царем» Константином. Сопоставление Владимира с первым императором-христианином было ключевым обоснованием канонизации князя-отца в ближнем кругу Ярослава. Но, не ограничиваясь этим, он смело уподобляет Владимира и ветхозаветным праведным царям — Езекии, Иосии и самому пророку Давиду.
Иаков прославляет чудо нетленности мощей Ольги, чьи мощи почивали в церкви Богородицы Десятинной и уже привлекали паломников, причем, по словам Иакова, «оконце гробовое» открывалось лишь «верным». Но над останками Владимира никаких чудес не происходило. Иаков, однако, находит ответ: «Не дивимся, возлюбленные, что чудес не творит по смерти: многие ведь святые праведники не сотворили чудес, а святы. Ведь говорит о том где-то Иоанн Златоуст: «По чему познаем и разумеем святого человека, от чудес или от дел?» И говорит: «От дел познать, а не от чудес». Много ведь и волхвы чудес сотворили бесовским мечтанием; были и святые апостолы, были и ложные апостолы, были святые пророки, были и лжепророки, слуги дьявола; иное чудо — и сам сатана преображается в ангела светлого. Но по делам разумеем святого, как и апостол рек: «Плоды духовные — любовь, терпение, благоверие, благость, кротость и воздержание; на таковых нет закона». Блаженный же князь Владимир всем сердцем и всей душою Бога возлюбил, и заповеди его взыскал и сохранил».
Иаков, без сомнения, справился с задачей, которую поставил перед собой — обосновать святость Ольги и Владимира. Но тогда, когда еще жили многие современники событий, убедили они с Иларионом далеко не всех. К тому же и греческое духовенство не торопилось поощрять почитание местных святых. Все великое лучше видится на расстоянии. Следы ожесточенных споров вокруг фигуры Владимира очевидны из самого текста «Памяти» Иакова. Только два века спустя Русская Церковь прославит святого равноапостольного князя. А «Память и похвала» войдёт в историю как древнейшее житие Владимира, став основой и образцом для всех последующих.
Сергей Алексеев, историк

Иаков Черноризец

В Википедии есть статьи о других людях с именем Иаков.

Иаков Черноризец (Мних Иаков) — православный монах, мыслитель и писатель.

На основании изысканий митрополита Макария и М. П. Погодина, монаху XI века Иакову Черноризцу приписываются: «Сказание о святых страстотерпцах Борисе и Глебе»; «Житие блаж. кн. Владимира»; «Память и похвала русскому князю Владимиру, како крестися Владимер и дети своя крести и всю землю Русскую от конца и до конца, и како крестися бабка Владимера Ольга, преже Владимера» и «Послание к Божию слузе Дмитрию» (великому князю Изяславу).

Этому же Иакову Черноризцу некоторые исследователи приписывают славянский перевод написанного к Черноризцу И. «Правила молитвы Иоанна». Наиболее ранним сочинением Иакова Черноризца, по-видимому, было «Сказание о Борисе и Глебе»; «Житие Владимира» написано позднее, а ещё позже — «Память и похвала великому князю Владимиру». «Сказание о Борисе и Глебе», обнаруживающее в авторе очень близкого современника, полно морально-лирических отступлений; этому оно, вероятно, и обязано своей большей распространенностью, по сравнению с подобным ему произведением Нестора.

Автор как бы старается противопоставить идеал христианской добродетели мучеников-князей пороку и преступности Святополка. Впрочем, автор винит не столько злую волю последнего, сколько исконного врага рода человеческого, дьявола. В уста мучеников автор влагает частые и длинные речи, обращения, сетования. Труд Иакова Черноризца в значительной доле послужил источником для Нестора.

«Житие Владимира», рассказывающее о совещаниях Владимира относительно перемены веры, о походе на Корсунь, о крещении князя и бракосочетании, о крещении киевлян, о нравственной перемене, совершившейся в князе, наконец о его кончине, — своим содержанием и порядком изложения почти сходно с летописным рассказом, и видимо послужило источником для последнего. На древность памятника указывает язык «Жития», равно как и то, что Владимир святой представляется здесь ещё непрославленным, а русский народ называется «новым» по отношению к вере.

В большинстве списков «Жития» к нему присоединяется третье сочинение И. Черноризца — «Память и похвала кн. русскому Владимиру», столь же древнее по языку. Оно написано, по-видимому, на основании устных, ещё свежих, преданий и рассказов о равноапостольном князе Владимире и святой Ольге. Как и на «Житии», на «Похвале» ещё не заметно влияния каких-либо письменных памятников XI века.

Помимо литературной стороны, произведения И. Черноризца имеют весьма важное значение и как исторические памятники; они нередко дополняют летописи новыми указаниями и представляют некоторые новые данные для начальной истории русской церкви. Так, автор сообщает, что Владимир ходил на Корсунь не перед крещением и не для него, а спустя четыре года после крещения; ни словом не упоминается о приходе к Владимиру послов с предложением вер и т. д.

Дошедшие до нашего времени списки «Жития» и «Похвалы» — довольно поздние (с XVI века) и имеет между собой значительные отличия. «Послание к великому князю Изяславу» написано в ответ на послание князя, до нас не дошедшее; оно любопытно по высоте взгляда на христианские обязанности. Только любовью к ближним можно исполнить заповедь Христа… «Если хочешь, — пишет Черноризец князю, — и чудеса творить, по примеру апостолов, — и это возможно: они врачевали хромых, исцеляли сухоруких, — ты научи хромых в вере, ноги текущих на игрища обрати к церкви, руки иссохшие от скупости сделай простертыми на подаяние нищим».

Отличительная черта послания — преобладание афоризмов и изречении из святого Писания. Есть в послании и бытовые черты. «Церковное правило» м. Иоанна, обращенное к И. Черноризцу, вместе с «Уставом» князя Владимира было первым опытом на Руси местного церковного законодательства. Язык славянского перевода «Правила» весьма неясен. Сохранился и греческий его подлинник.

Биографических известий о И. Черноризце почти не сохранилось. Преподобный Феодосий Печерский, перед смертью (умер в 1074), предлагал своей братии на место себя в игумены пресвитера Иакова, который не был постриженником Печерского монастыря; а пришёл туда с р. Альты (вероятно, из Переяславского монастыря, построенного во имя Бориса и Глеба, на месте их убийства). Предполагают, что этот пресвитер Иаков — одно лицо с Иаковом-писателем.

> Примечания

  1. Иаков (черноризец) // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.

Литература

  • Калайдович, в I ч. «Русск. достопамятностей» (М., 1815);
  • Востоков, в «Описании Рум. музея»;
  • Макарий, в «Хр. Чтении» (1849 г. кн. 2);
  • Погодин, в «Известиях II отд. Акад. Н.» (I, СПб., 1852);
  • Бутков, «Разбор трёх древних памятников духовной литературы» («Современник», 1852, ч. II);
  • A. Ф. Тюрин, «Мнение о И. мнихе академика П. Г. Буткова» (в «Известиях II отд. А. Н.», II, 1853);
  • Неволин, «О м-те Иакове II, как сочинителе послания к архиепископу римскому Клименту» (там же, II);
  • Срезневский, «Древние жизнеописания русских князей Х — XI в.» (там же, II);
  • Макарий, «Ещё об И. мнихе» (там же, II);
  • позднее в «Истории русской церкви», II, 1868, стр. 141—158);
  • Шевырев, «Истории русской словесности» (II, 1860);
  • И. И. Хрущов, «О древнерусских исторических повестях и сказаниях».

В приложениях к «Истории русской церкви» Макария переизданы (по списку XVI века) «Житие Владимира» и «Память и Похвала» и напечатано, по списку XVI века: «Послание к Изяславу». «Сказание о св. Борисе и Глебе», по древнейшему списку (Сильвестровскому сборнику XIV века), изданы Срезневским в Санкт-Петербурге в 1860 вместе с подобным сочинением преподобного Нестора. Лучшее издание «Правила м. Иоанна» принадлежит профессору Павлову («Русская историческая библиотека», VI, СПб., 1880).

Память и Похвала князю Владимиру

Память и Похвала князю Владимиру Память и Похвала князю Владимиру – похвальное слово князю Владимиру Святославичу (ум. 1015 г.). Оно дошло до нас в переделанном виде и сравнительно поздних списках. Старший список его находился в Мусин-Пушкинском сборнике 1414 г. (сгорел в 1812 г.), остальные тринадцать датируются концом XV–XVII вв. Полное заглавие памятника, одинаковое во всех списках: «Память и похвала князю русскому Володимиру, како крестися Володимир и дети своя крести и всю землю Рускую от конца и до конца, и како крестися баба Володимерова Олга преже Володимира. Списано Иаковом мнихом» (нач.: «Паул святыи апостол, церковный учитель и светило всего мира, посылая к Тимофею писание, глаголаше…»). Текст П. состоит из трех частей: 1) Похвала Владимиру; 2) Похвальное слово Ольге, с собственным заглавием: «Похвала княгине Олги, како крестися и добре поживе по заповеди господни»; 3) Житие Владимира (нач.: «Блаженный же князь Володимир внук Олжин крестився сам…»). Известна редакция П., в которой отсутствует средняя часть. В некоторых случаях переписывалась одна 3-я часть. Оба эти вида восходят к полному тексту. Хронология и взаимные отношения частей П. не выяснены окончательно. Первые исследователи памятника (митр. Макарий, И. И. Срезневский, Е. Е. Голубинский) относили его к XI в. и видели в нем древнейшее церковное сказание о Владимире. Затем были высказаны предположения о разновременности составных частей памятника. По гипотезе А. И. Соболевского, основой П. и наиболее ранней его частью является «древнее житие» (3-я часть), написанное в кон. XII – нач. XIII в. По гипотезе А. А. Шахматова, вначале существовал древний текст о князе Владимире, в котором слились два несохранившихся жития Владимира XI в.; этот текст был разорван вставкой Похвального слова Ольге. Последняя по времени точка зрения (С. А. Бугославского) сводится к тому, что все части П. имеют независимое происхождение и собраны вместе лишь в середине XIII в. По наиболее вероятному предположению И. И. Серебрянского, первоначальную основу П. составляет историческое похвальное слово князю Владимиру, написанное во 2-й пол. XI в. неким монахом Иаковом. Это произведение по форме было сочетанием похвального слова и жития (ныне 1-я и 3-я части П.). Похвала Ольге вставлена позднее. Владимир в течение долгого времени не признавался святым: его официальной канонизации противилась греческая константинопольская патриархия. Однако почитание его существовало уже в XI в. Труд Иакова представляет именно эту национальную тенденцию. Вслед за митрополитом Иларионом Иаков прославляет Владимира как крестителя Руси и «апостола в князех». Заслуги Владимира (крещение Руси и милостыня) искупают в его глазах злодеяния князя-язычника. Житие завершается перечнем походов и побед Владимира, умирающего в благочестии. 1-я часть П. составлена под влиянием «Слова о законе и благодати» митрополита Илариона. В житийной части Иаков воспользовался летописным рассказом о Владимире (возможно, из древнейшего свода 1039 г.), дополнив его протокольными заметками из какого-то особого списка летописи (см. работы А. А. Шахматова, М. Н. Тихомирова, А. Н. Насонова). Значительный интерес представляет отношение Иакова к Корсунской легенде. Версия о крещении Владимира в Корсуне была создана греческим клиром Десятинной церкви и официально принята в кон. XI – нач. XII в. Иаков не руководствуется этой легендой, однако знает ее и даже полемизирует с ней: по Иакову, Владимир берет Корсунь лишь на третий год по крещении. Тем самым время работы автора П. определяется приблизительно 3-й четвертью XI в. С этим согласно заявление самого Иакова: «Аз, худыи мних Иаков, слышав от многых о благовернем князи Володимери… и мало собрав от многая добродетели его написах…». Вопрос о личности автора П. спорен. Его отождествляли с упомянутым в Повести временных лет под 1074 г. Иаковом (см. Иаков, монах Киево-Печерского монастыря). Переделка текста Иакова была произведена, по-видимому, в XIV в. в Северной Руси. Редактор изменил заглавие, внес в текст разъяснения и заголовки и в том месте, где у Иакова читалась краткая заметка об Ольге, поместил Похвальное слово Ольге. Это Похвальное слово в свою очередь не является оригинальным произведением: в нем соединены панегирик проложного типа и легендарный рассказ о гробнице Ольги в Десятинной церкви. П. вскоре была вытеснена составленными в соответствии с Корсунской легендой житиями. Поэтому этот древнейший памятник русской агиографии сохранился лишь в нескольких списках. Изд.: Макарий. 1) Три памятника русской духовной литературы XI в. – Христ. чт., 1849, ч. 2, с. 302–336, 367–369; 2) История Русской церкви. Изд. 2-е. СПб., 1868, т. 1, с. 255–263; Голубинский. История церкви, т. 1, 1-я пол., с. 208–214; Соболевский А. И. Памятники древнерусской литературы, посвященные Владимиру Святому. – ЧИОНЛ, 1888, кн. 2, отд. 2, с. 7–12, 17–30 (отд. оттиск: Сб. в память 900-летия крещения Руси. Киев, 1888); Срезневский В. И. 1) Мусин-Пушкинский сборник 1414 г. в копии начала XIV в. – Зап. имп. АН, 1893, т. 72, Приложение, № 5, с. 17–31; 2) Память и похвала князю Владимиру и его житие по списку 1494 г. – Зап. имп. АН, 1897, сер. 8, т. 1, № 6, с. 2–8; Серебрянский. Княжеские жития, с. 32–36, 43–51; Тексты, с. 12–13; Бугославский С. А. К литературной истории «Памяти и похвалы» князю Владимиру. – ИОРЯС, 1925, т. 29, с. 105–159; Зимин А. А. Память и похвала Иакова Мниха и житие князя Владимира по древнейшему списку. – Кр. сообщ. Ин-та славяновед. АН СССР. 1963, № 37. Русско-польские революционные связи, с. 66–75. Лит.: Срезневский И. И. Древние жизнеописания русских князей X–XI в. – Ист. чт. о яз. и словесн. в засед. II отд. им. Акад. наук. 1852 и 1853 гг. 1854, с. 80–84; Соболевский А. И. «Память и похвала» св. Владимиру и «Сказание» о св. Борисе и Глебе. – Христ. чт., 1890, ч. 1, с. 791–795; Никольский Н. К. 1) Ближайшие задачи изучения древнерусской книжности. – ПДПИ, СПб., 1902, № 147, с. 29–31; 2) Повременной список, с. 225–239; Шахматов А. А. 1) Корсунская легенда о крещении Владимира. – В кн.: Сб. ст. в честь В. И. Ламанского. СПб., 1906, с. 16–18; 2) Разыскания, с. 13–28; Приселков М. Д. 1) Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X–XII вв. СПб., 1913, с. 228; 2) Борьба двух мировоззрений. – В кн.: Россия и Запад. Пг., 1923, № 1, с. 38–56; Федотов Г. П. Канонизация святого Владимира. – В кн.: Владимирский сборник. Белград, 1939, с. 188–196; Тихомиров М. Н. Начало русской историографии. – ВИ, 1960, № 5, с. 53–54; Насонов А. Н. История русского летописания XI – нач. XVIII в.: Очерки и исслед. М., 1969, с. 27–31. Е. А. Фет

Словарь книжников и книжности Древней Руси.