Схиархимандрит гавриил бунге книги

Международная научная конференция «Церковь и мир: христианизация и секуляризм (к 1700-летию Миланского эдикта)», проведенная 22–23 сентября 2013 года Киевским Религиозно-философским обществом.
Тема доклада – «О феномене «акедия». Как вы знаете, есть восемь главных страстей, акедия идет после страсти — «печаль» и переводят ее обычно как «уныние». Я где-то полгода назад открыл для себя это понятие и столкнулся с тем, что «уныние» — это не совсем точный перевод. Перечитывая отцов-исихастов в Добротолюбии, увидел, что у них акцентировка идет не на «уныние» в собственном смысле слова, которое больше ассоциируется с тяжелой печалью, подавленным эмоциональным состоянием духа. У них акцент идет больше на слабость, на лень, на нерадение. Так отцы-исихасты описывают этот феномен. Его называют – «бесом полуденным», про которого говорится в 90-м псалме. Где-то в период 12 часов на монаха в пустыне нападал очень тяжелый дух. Он очень противоречив — этот феномен, это состояние. С одной стороны – полный упадок сил, ничего вообще не хочется делать. С другой стороны – «как лихорадка какая» , лихорадочная тревожная активность, тревога, беспокойство, хочется бежать в другое место, покинуть свое занятие, свое место. На что тянет этот дух монаха? Делать он (монах) ничего не может, это состояние полной обесcиленности, которое еще вдобавок сопровождается голодом. Тянет ничего не делать, лихорадочное беспокойство тянет любопытствовать куда-то и куда-то бежать . Если некуда бежать, монах постоянно выглядывает, может кто-то придет к нему в гости . С одной стороны – упадочная лень, с другой стороны – стремление развлечься. В этом суть акедии – как этот феномен себя показывает. Упадок сил, но эта упадочность не полная пассивность как в депрессии, эта обессиленность предполагает стремление к развлекательной, рассеятельной чрезмерной активности. Тут вспомнилось, отец Евгений Мелёшкин говорил, что дети в больнице от тоски убегают в игры-стрелялки, и потом становятся странно закрытыми, сами в себе, не достучатся до сердца словом Божьим, любовью.
Я думаю, это одно из проявлений акедии, когда молодежь (и не только) от внутренней пустоты убегает в пустое времяпрепровождение – нежелание сосредоточиться на главном и желание рассеяться в виртуальном интернет-общении, в компьютерных играх. Это пример для очерчивания общего контура этого феномена, и этот опыт не только монашеский, каждый человек испытывает подобные состояния. Мы, возможно, не так сильно и остро переживаем акедию, как монахи-пустынники, потому что «мир» нас разноображивает, отвлекает, развлекает, уводит от самих себя, рассеивает. У монаха-исихаста предельная ситуация, там, келья, пустыня, людей нет, и бес акедии прямо нападает и явно борет , и тут уже задача – выжить в этой борьбе. В пустыне этот феномен, если можно так выразиться, явней себя показывает. Но в опыте всех людей это присутствует, особенно присутствует это в опыте тех людей, которые пытаются бороться со своими грехами. Которые не плывут по жизни «по своей глупой воле» , а пытаются вместе со Христом (уповая на Христа) бороться со грехом.
Это был предварительный набросок, перейдем к понятию «акедия». Это греческий термин — Ἀκηδία. Акедия (от а — не, и kedon — старание, труд ) -буквально, это нежелание делать, нежелание трудиться, нежелание усердствовать – не-усердие. Приведем определения акедии – беспечность, нерадивость, лень, расслабление, изнеможение души , упадок духа, скука, тоска сердечная . Еще названия – из тяжких тяжкое иго , всепожирающая смерть . Суть и причины этого состояния выразил иеромонах Габриэль Бунге, исследователь творчества Евагрия Понтийского . В чем же причина этого состояния пассивности и одновременно беспорядочной активности, даже лихорадочности, дрожания ? Г.Бунге связал акедию с противоположностью добродетели – «мужество». Акедия – это немужественность. Как трусливый и малодушный воин не может противостоять противнику и бежит, так и монах малодушный не в силах противостоять напору помыслов, искушений и бежит от них, им сдается, от нетвердости духа, от неможения от них убегает. Г.Бунге определяет акедию как изнеможение души (нет сил бороться с помыслами), немужественность, нестойкость, внутренняя неустойчивость, непостоянство, малодушная боязливость.
Состояние апатии, душевного бессилия при акедии-унынии – человек под напирающими вражескими помыслами, искушениями сдается, обезволивается, у него нет сил бороться, противостоять гнету подавляющих темных злых сил. А состояние беспокойной лихорадочности – от тревоги, не выдержав ужаса нечеловеческого страха, убежать хочется. А куда бежать? В «мир» бежать, к людям, отсюда любопытствование монаха, выглядывание – идут ли посетители, гости. Также стремление посещать других, оправдывая это убегание с поприща благовидными предлогами. Либо вообще желание переселиться в другое место, якобы там будет лучше подвизаться (бросить в духовной битве место в строю). Недовольство всем, раздражение, ропот на труды подвижнические, которые не приносят плода, хула, жалоба на судьбу , на людей (братию), которые невнимательны и не любят, на место жительства, которое неудобно и невыносимо. Недовольство монашеским призванием, желание оставить его и вернуться в «мир». Любопытствование о чужих делах и болтливость о пустом, мирском, лишь бы изжить, потратить время. Негодование, что время идет медленно, что солнце невыносимо медленно ползет по небу , желание, чтобы поскорей пришел час обеда. Все тяготит, хочется убежать от этой тягостности. Убежать в помыслы и мечтать о пустом, о прошлом и о будущем. Убежать в другое место, лишь бы не быть здесь — здесь плохо, где-то там хорошо. Убежать во всякую неплодотворную деятельность, лишь бы рассеяться, лишь бы не совершать собирающих усилий подвига. Аналогия с современностью – убежать в телевизор или компьютер (интернет), чтобы расслабиться, рассеяться. Безволие, но активное, лишь бы не остановиться и в этой остановке опять не почувствовать ужас напирающих иных помыслов. Это побег от себя в «мир», от внутреннего ужаса бежать вовне, к «людям» (das Man – безликие люди вообще), в надежде найти там спасение. Хайдеггер говорит: — «Люди облегчают так всякое присутствие в его повседневности. И не только это; с таким облегчением бытия люди идут присутствию навстречу, поскольку в нем заложена тенденция к упрощению и послаблению. И пока люди облегчением бытия постоянно делают шаг навстречу всегдашнему присутствию, они удерживают и упрочивают свое жестоковыйное господство» . Эта послабляющая мнимая успокоенность в «людях», в совместном убегании от тревоги, дает только временную передышку, в дальнейшем акедия будет нападать яростнее, потому что не встретила сопротивления, подвижник поддался и на него можно нападать смелее. Акедия связана с внутренней нестойкостью, нестойкостью во Христе, нет Христового терпения искушений – нет сил нести крест. Исаак Сирин советует, что если борет этот ужасный дух, можешь лежать и даже уснуть , но, ни в коем случае не покидать келью, не убегать с поприща, чего этот дух добивается. Акедия желает, чтобы мы были бессильны перед грехом, не трудились, тяготились покаянным подвигом, а в душевной рабской обреченной, унылой, бессильной смиренности выполняли веления врага спасения, которые проявляются через прилоги — мысли искусительные. Не противостояли прилогам врагов, а были ими побеждены, захвачены, пленены и исполняли их волю.
Небольшое отступление для иллюстрации этого феномена. Прочитал в интернете про психологический эксперимент, который провели с детьми. Детям предложили провести восемь часов наедине с самим собой, при этом им запрещалось включать компьютер, любые гаджеты, радио, телевизор. Результат – каждый испытал чувство страха и беспокойства, некоторые испытывали панические атаки, тошноту, даже ощущение шевеления волос на голове. «Все без исключения говорили о том, что были ужасно удивлены теми мыслями, которые приходили им в голову в процессе эксперимента, но не сумели их внимательно «рассмотреть» из-за ухудшения общего состояния. Практически все в какой-то момент пытались заснуть, но ни у кого не получилось, в голове навязчиво крутились «дурацкие» мысли.
Прекратив эксперимент, 14 подростков полезли в социальные сети, 20 позвонили приятелям по мобильнику, трое позвонили родителям, пятеро пошли к друзьям домой или во двор. Остальные включили телевизор или погрузились в компьютерные игры. Кроме того, почти все и почти сразу включили музыку или сунули в уши наушники.
Все страхи и симптомы исчезли сразу после прекращения эксперимента» . Думаю, это проявления акедии, которая подспудно присутствует в нашей жизни. Дети с этим сталкиваются, и мы с этим сталкиваемся, только мы в отличие от монахов имеем большее разнообразие вариантов убеганий от самих себя, которые нам предлагает «мир».
Актуальность этой темы в том, что акедия присутствует в нашей жизни, скрыто влияет на нее, и если человек не внимает себе, не борется со страстями, не видит в себе их, она остаётся невидимой и разрушает жизнь. Нужно обратить взгляд в себя, повернуться лицом к тому греховному ужасу, который есть в душе и который мы знать не хотим, полагая себя хорошими. Важно увидеть акедию в себе, в своей жизни, и начать помощью Христовою бороться с ней, чтобы она перестала быть анонимной и скрытно не убивала, не мертвила душу. Ведь акедия постоянно скрытно нападает, подавляет, угнетает, а люди (не все) придумывают разнообразные виды убеганий от неё, даже внешне благообразные, благочестивые. Но важно ее увидеть и не потакать, не послаблять ей. На то нам и святоотеческое аскетическое наследие дано, чтобы воспользоваться опытом отцов-исихастов, которые научают борьбе со страстями и в частности с акедией. Нужно честно посмотреть на свою жизнь и из своего опыта сказать, что моя активность, деятельность (работа и т.д.) внешне может и кажется плодотворной – но во многом это убегание от акедии. Увидеть, что я убегаю, я трус, я боюсь ужаса напора угнетающих (стужающих) сил, и от напряжения этого внутреннего ужаса (Angst) убегаю во внешнюю деятельность (пустую, неплодотворную). Разрядка вроде бы происходит, но ужас акедии все равно скрыто присутствует в отчужденной деятельности, мертвость и пустота привносятся в жизнь, сердце каменеет и становится нечувственным, лишь бы не почувствовать этот ужас. Безжизненность мнимой успокоенности. Мнимая жизнь убегания от жизни. Нужно быть предельно честным к себе и нужно это увидеть.
Попробуем сначала увидеть акедию во взаимодействии с другими страстями, потому что в «чистом» виде акедия ужасна.
1.Чревоугодие. От внутренней тревоги, пустоты человек бежит в чрезмерное насыщение себя едой, надеясь наполнением себя пищей (и информацией – пищей для ума) избавиться от внутренней тревожной пустоты, беспокойства, и успокоиться в пресыщении. Цель акедии – чтобы человек ослабел, пресыщенный человек вялый и сонный и он уже не такой боец во внутренней брани, как умеренный в еде. Чрезмерное насыщение утяжеляет, делает ленивым, расслабленным.
Акедия – «полуденный бес», на отшельников где-то в полдень находило сильное желание есть и расслабленность – нет ни на что сил.
Но акедия противоречива и обманчива. Она может внушать и чрезмерно голодать, изнурять себя голодом, прикрываясь аскетической ревностью. Цель та же самая – чтобы человек ослабел и не имел сил бороться со страстями.
2.Блудная страсть. Как нерадивому монаху недостаточно одной кельи, его тяготит однообразие подвига и тянет на странствие и разнообразие, так сластолюбцу надостаточно одной жены и его тянет на мнимое «оживление и полноту жизни», которая якобы «проходит мимо него». Акедия наводит скуку, тоску, тягость семейной жизни и подбивает к измене, перемене, «разнообразию». Акедия внушает, что отдавшись блудной страсти, человек избавится от внутренней щемящей тоски. Но после измены (даже и умственного впадения в прелюбодеяние ) тоска и вина нападают вновь, и человек опять бросается в блудную страсть. Убежав от акедии в блудную страсть, вновь встречается с усиленной акедией и опять убегает в блудную страсть – пример порочного круга греха. У Пушкина дон Жуан — трагический герой. Трагичность всякого «дон Жуана» в том, что в разнообразие любовных приключений он убегает, боясь столкнуться с ужасом собственной несостоятельности.
Так же и с алкоголем – от тоски человек пьет, чтобы забыться, в состоянии похмелья встречается с мрачной тоской, и опять пьет, убегая от тоски, не имея сил остановиться и посмотреть правде в лицо, увидеть своё ничтожество, бессилие и падшесть.
3.Сребролюбие. От работы по Богу акедия отбивает монаха тем, что внушает зарабатывать больше денег, якобы для того, чтобы обеспечить себе старость, или помогать неимущим. Работа по Богу ненавистна акедии (сама она — нерадение) и она подбрасывает якобы благочестивые предлоги, чтобы исихаст ослабил внутреннее воинствование со злом, ослабил молитву. Чтобы ум озаботился мирским, преходящим и не имел заботы о Вечном. Тут уже нет полагания, надежды на Бога, доверия к Отцу, что Он даст хлеб насущный, когда стремишься к Царствию Небесному, нет покоя веры-уверенности, а есть тревога-беспокойство ума о средствах к существованию (сам о себе не побеспокоишься, никто о тебе не побеспокоится).
Также и мирского человеку внутренняя тревожная неустойчивость, неуверенность в будущем толкает на озабоченность деньгами, чтобы на них полагаться, а не на Бога, в них видеть основу своей жизни. Акедия (лень духовная), как ни странно, возбуждает активность в зарабатывании денег, жажду денег, мирских благ (золотая лихорадка), трудиться до самозабвения, лишь бы не работать над собой. От тревоги злых помыслов убегание в озабоченную захваченность добыванием денег. Но акедия может внушать и не зарабатывать деньги, ленится, тяготиться работой, унывать в работе. Надеяться, что деньги кто-то даст, подарит или они упадут с неба.
4.Гнев. Человек, охваченный акедией, с одной стороны – пассивен, с другой – агрессивен. Это агрессивность подспудная, глухая. Глухая, скрытая ненависть. Тут присутствует ненавистность на всё. Унылые люди могут быть какими-то вялотекущими, плывущими, но в них присутствует злоба. Эта придавленная ненависть – большой и сильный гнев, который выдает злую сущность акедии. Упадок духа и на всё раздражительность. На людей, что не любят, невнимательны и не помогают мне. На Бога, что оставил. На работу, что тяжела и не удовлетворяет. На место, что всё не так. Всем недовольство, глухая ненависть. Все виноваты в том, что мне плохо, но не я. Всё мешает, цепляет, раздражает, озлобляет. Постоянные жалобы на судьбу, и скрытое злое желание переложить на других свои проблемы, сделать их виновными в своих бедах. Это от бессилия и страха перед собой. Также желание от бессильной злости выпустить свою агрессию в мир, на других.
5. Печаль. Смысл печали – человек чего-то желает, не получает желаемое и печалится, расстраивается. Или кто-то относится к нам не так, как хотелось бы, и это удручает. Это подавленное состояние, возникающее от того, что были ложные мирские устремления, они не удовлетворились, потому, что невозможно все желания, безудержную жадность удовлетворить — и наступает печаль. В печали человек ослабевает, она обессиливает, опускаются руки и появляется недовольство. Эти слабость и раздражение указывают на акедию. Печальному, фруструированному человеку ничего не хочется делать, и он жизнью недоволен.
6.Акедия-уныние. Печаль, доходя до предела, порождает предельное уныние – черное состояние, смерть души. Все мрачно, время остановилось, депрессия, все разваливается. Это крайний предел потерянности человека, его отпадения от Бога, Его любви – тень и сень смертная. Человек в таком состоянии непробиваем, ему ничего не докажешь. Он не хочет слышать о том, что надо идти в церковь, молиться, каяться. Это какая-то предельная закрытость самого-в-себе-пребывания, точнее непребывания, не-при-сутствия, ничтожения.
7.Тщеславие. Помыслы тщеславия, если человек их принимает, усиливают его нереально высокое о себе мнение, самомнение. Само приятие этих прилогов говорит о невнимательности и слабости, потому что их надо было вовремя отразить несогласием. Если они разрастаются в душе, в этом состоянии самолюбования уже не будет места напряженной работе по Богу, борьбе с лукавыми помыслами. «Я и так хорош, великолепен, зачем мне трудиться над собой, хочется почивать на лаврах». Эта самопрельщенная успокоенность – опасное состояние, так как прельщающим врагам открывается доступ к душе, к сердцу. Окружающие люди не будут согласны с этим «о себе возомнением» (мечтанием), на что тщеславный отвечает агрессией. Тщеславный постоянно обеспокоен тем, чтобы не задели его «Я», что выдает его слабость, уязвимость. Эти слабость и беспокойство указывают на акедию, которая прячется за тщеславием. Мир, реальность разбивает эти пустые иллюзии, мечтания человека о себе, и уязвленное самолюбие ведет к печали, унынию, упадку, ослабению, раздражению и убеганию от себя – состоянию акедии.
Также стремление самоутвердится в мире, завоевать мир, прославиться и почувствовав тщету всего этого – упасть в акедию-скуку и разрушить свою жизнь.
Но акедия противоречива, и может внушать человеку и низкое о себе, уничижительное мнение (унылые упаднические, безрадостные мысли), говорить, что ты никто, ничего не добился, и не добьешься, — вон как другие живут (зависть). Это тоже ведет к упадку, унынию, делать ничего не хочется, сил нет – я ничего не могу. Тут ропот и недовольство собой и всем чрезмерное. Но и скрытое лукавство пред собою — раз я ничтожество и мне не везет, тогда и делать ничего со своей жизнью не надо – все равно ничего не получится. Буду плыть по течению, скрыто наслаждаясь в уме своим ничтожеством и бессильной никчемностью (приходит на память господин Мармеладов у Достоевского).
9. Гордыня. Гордыня – это когда человек полагает себя самого источником своих успехов, своего бытия (я — субстанция), замкнутость на себе, непризнание Бога. Признак гордыни — когда человек говорит – «Я сам причина моих успехов». Это замыкает человека на самого себя и низводит его в падение в акедию, упадочность. Гордыня внушает, что тебе никто не нужен, ни Бог, ни люди. Ты самодостаточен, силен и можешь сам все сделать. Ничьих советов не принимаешь – ни людей, ни Божьих вразумлений. Это ведет к одиночеству, отгороженности от всех, подозрительности, сомнительности, тоске, унынию от никому ненужности. «Мне никто не нужен, я сильный, но я страдаю и злоблюсь, что никому нет дела до меня. Даже если я кому-то нужен (например — Иисусу Христу), отвергаю его, потому что гордость не позволяет принять чужую помощь. Ведь эта помощь указывает на мою слабость, цепляет гордыню. Но вы сами должны хотеть мне помогать, исполнять мои смутные фантазии, что-то делать для меня, я достоин этого». Удивительно, как бессильная гордыня обманывает себя в своем мнимом могуществе, чтобы не работать духом, не бороться со страстями, а отдаться водительству греховных страстей. Не работать для спасения.

Грусть, уныние и печаль


Грусть — отрицательно окрашенная эмоция. Возникает в случае значительной неудовлетворённости человека в каких-либо аспектах его жизни. Понятие грусти считается противоположным радости и близко по значению таким, как печаль, тоска, уныние, скорбь, меланхолия. Иногда эти слова считаются синонимами. В клиническом состоянии грусть переходит в депрессивные состояния организма. Это может повлечь за собой постоянные приступы меланхолии, плохого настроения, неспособность делать обычные повседневные дела.
Грусть характеризуется несильным, неглубоким и кратковременным переживанием. В отличие от сходных эмоций, грусть имеет наименьшую неприятность переживания. В некоторых случаях она может быть приятна (так называемая «светлая грусть»). Грусть не обязательно является следствием сильного потрясения или психотравмы, зачастую это обыденное неклиническое явление. В отличие от более сильных эмоций, грусть не нарушает нормальную работоспособность человека, она лишь снижает его оживление.
Тоска
Тоска является наиболее сильным, интенсивным и продолжительным чувством. Она характеризуется наибольшей неприятностью переживания.
Уныние
Уныние (лат. acedia), в отличие от грусти и тоски, заведомо не имеет мотивационной силы. Если грусть и тоска могут сопровождаться желанием изменить ситуацию к лучшему, то при унынии такого желания нет. Уныние характеризуется наибольшей двигательной заторможенностью и снижением работоспособности. Уныние, в отличие от тоски и грусти, в некоторой степени определяется предрасположенностью человека к плохому настроению. Оно может обозначать длительное хроническое плохое настроение.
В Википедии записано: «Уныние (лат. acedia) — отрицательно окрашенное настроение, подавленное состояние духа, сопровождающееся общим упадком сил. Сильное уныние характерно для депрессии и может предварять самоубийство».
Печаль
Печаль является в данном аспекте более неопределённой. Она занимает промежуточное положение между тоской, унынием и грустью, склоняясь ближе к одному или другому.
Скорбь
Скорбь, как правило, возникает в результате утраты или потери дорогого человека. Любая утрата, даже потеря какой-либо ценности, вызывает тяжелые чувства, но самая большая боль связана со смертью любимого человека и потерей физических или умственных возможностей — инвалидностью (Википедия).
Ошо ( Ocho) о печали.
Депрессия это подавленный гнев. Слово депрессия – слово говорящее. Пресс – значить давить. Когда ты слишком часто подавляешь гнев, он превращается в печаль. Печаль негативная ипостась гнева. Печаль больше присуща женщинам. Если ты перестанешь её подавлять, она превратится в гнев. Мы на что-то злились,- возможно, даже в детстве, но никак не выражали; отсюда депрессия. У депрессии нет проблемы. Настоящая, истинная проблема – гнев. Продолжая осуждать депрессию, мы боремся с тенью. Откуда происходит депрессия. В нас заключён гнев – по отношению к матери, отцу, к самому себе, к окружающему миру. Так как считается, что гневаться плохо, с самого детства мы стараемся улыбаться. Нас научили этому хорошо. Мы натягиваем на себя улыбку, мы подавляем гнев. Теперь мы не можем от него избавиться – вот что такое депрессия.

Давайте гневу выход. Как только гнев выйдет на поверхность, депрессия исчезнет. Замечали ли вы когда-нибудь, насколько хорошо иногда становится после вспышки гнева?
Выполняйте медитацию гнева каждый день …достаточно 20 минут. На третий день вы уже будете приступать к выполнению этого упражнения с нетерпением. Это принесет вам огромное облегчение…вы увидите, ваша депрессия исчезнет. Вы впервые по-настоящему улыбнетесь. В состоянии депрессии вы не могли улыбаться, вы притворялись. Так как человек не может не улыбаться, он вынужден притворяться — но это очень ранит. Это не делает вас счастливым; но это напоминает вам, насколько вы несчастны. Если вы это осознаёте — хорошо.Всё, что причиняет нам боль, приносит пользу. Люди настолько больны, что даже то, что приносит им пользу, причиняет им боль. Но это хорошо.
А.С. Пушкин писал:
* * *
«На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой… Унынья моего
Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит — оттого,
Что не любить оно не может».
Е.П. Ильин в книге «Эмоции и чувства» пишет:
«Печаль
Печаль, согласно «Словарю русского языка» С. И. Ожегова, — состо­яние душевной горечи. Она хорошо описана С. Есениным:
Грустно… Душевные муки
Сердце терзают и рвут,
Времени скучные звуки
Мне и вздохнуть не дают.
Ляжешь, а горькая дума
Так и не сходит с ума…
Голову кружит от шума.
Как же мне быть… и сама
Моя изнывает душа.
Нет утешенья ни в ком.
Ходишь едва-то дыша.
Мрачно и дико кругом.
Доля, зачем ты дана!
Голову негде склонить,
Жизнь и горька и бедна,
Тяжко без счастия жить.
Печаль может быть вызвана разлукой, психологической изоляцией (так называемым чувством одиночества) и неудачей в достижении цели, разочарованием, т. е. несбывшейся надеждой. Последняя означает не что иное, как утрату мечты. Таким образом, главной и универсаль­ной причиной печали является утрата чего-либо значимого для чело­века: непосредственного психологического контакта с дорогим чело­веком или с другими людьми (ощущение одиночества), утрата перс­пективы в достижении желаемой цели.
Роль печали в духовной жизни человека, в формировании устой­чивых связей с людьми, которыми мы дорожим, очевидна (напри­мер, проявление печали в виде скорби о смерти любимого человека; см. п. 7.8). Правда, хотя печаль относят к негативным эмоциям, она может сопровождать и положительные переживания и чувства чело­века. Недаром в одной песне поется, что «любовь никогда не бывает без грусти», потому что разлука с любимым человеком приводит к пе­чали. Тихая печаль может быть приятна человеку.
Как отмечает Изард, «печаль, замедляя общий темп жизни челове­ка, дает ему возможность «оглянуться назад». Замедление психиче­ских и соматических процессов, которыми сопровождается эмоция пе­чали, позволяет по-новому взглянуть на мир, увидеть его иначе. Эта новая перспектива может усугубить печаль, но она же может освежить взгляд на вещи, позволит понять то, о чем человек прежде не задумы­вался. Так, в печали вы вдруг осознаете, сколько драгоценных возмож­ностей, предоставленных вам жизнью, вы упустили. Подчас, только потеряв близкого человека, мы начинаем понимать, что значат в на­шей жизни родственные и семейные узы. Печаль может напомнить вам, как важно оказывать знаки внимания дорогим людям, позволит остро оценить ценность жизни» (2000, с. 201). Важна и сигнальная роль эмоции печали: выражая печаль, человек показывает другим людям, что ему плохо, он нуждается в помощи, поддержке. И действи­тельно, выражение печали вызывает сочувствие со стороны окружа­ющих, даже если эта печаль — печаль преступника (Savitsky, Sim, 1974).

При печали происходят сдвиги, обратные тем, которые наблюда­ются при радости: торможение моторики, сужение кровеносных сосу­дов. Это вызывает ощущение холода и озноба. Сужение мелких сосу­дов легких приводит к оттоку из них крови, в результате ухудшается поступление кислорода в организм и человек начинает ощущать не­достаток воздуха, стеснение и тяжесть в груди. Стараясь облегчить это состояние, он начинает делать продолжительные и глубокие вздохи. Внешний вид тоже выдает печального человека. Его движения мед­ленные, руки и голова опущены; голос слабый, а речь замедленная, растянутая. Печаль может сопровождаться плачем или рыданиями.
У опечаленного человека внутренние концы бровей приподняты и сведены к переносице, глаза слегка сужены, уголки рта опущены. Ха­рактерно при этом, что отчетливо мимика печали может выражаться всего несколько секунд, а ее переживание может длиться очень долго. Правда, при этом кое-какие мимические признаки все же остаются: лицо выглядит поблекшим, лишенным мышечного тонуса, глаза ка­жутся тусклыми.
Характерным для переживания печали является ощущение тяже­сти во всем теле. Воспринимая окружающий мир, человек видит во­круг себя только мрак и пустоту, жизнь кажется ему серой и унылой. При сильной печали у человека появляются болезненные ощущения в груди.
Печаль замедляет не только физическую, но и умственную актив­ность человека. Эмоция печали лежит в основе такого психического расстройства, как депрессия.
По С. И. Ожегову, безнадежная печаль — это уныние, а легкая пе­чаль — грусть.
Уныние
Данное эмоциональное состояние С. И. Ожеговым (1985) понимает­ся двояко: как гнетущая скука и как безнадежная печаль. Мне пред­ставляется это понимание уныния с психологической точки зрения не совсем точным. Понимание уныния как скуки скорее бытовое, что иллюстрирует, например, устойчивое словосочетание «унылый пей­заж», т. е. однообразный, наводящий скуку, Вспомним А. С. Пушки­на, писавшего про осень: «Унылая пора! Очей очарованье!» Другое дело уныние как эмоциональное состояние человека. Конечно, в ка­кой-то степени в нем может присутствовать и скука как потеря инте­реса к происходящему, но главной когнитивной составляющей данной эмоции представляется оценка безысходности ситуации, связанной с удовлетворением потребности, влечения, с достижением задуманно­го и желаемого. Уныние охватывает болельщиков после проигрыша их любимой командой матча, который являлся важным для завоева­ния призового места. Уныние испытывает абитуриент, получивший на первом вступительном экзамене в институт низкую оценку, остав­ляющую ему мало шансов на общий успех. Таким образом, уныние связано с неблагоприятным прогнозом на исход еще не закончивше­гося процесса, когда все же остаются какие-то шансы на успех, дости­жение цели. Когда же человеком завладевает ощущение безнадежно­сти или итог становится окончательно ясным, возникают другие эмо­ции — разочарование, отчаяние, печаль, горе» (1, с. 183-186).
Литература:
1.Ильин Е.П. Эмоции и чувства, СПб,:Питер, 2008.
2. Ошо. О чувствах М.:ООО София, 2010.

Печаль
Автор Н.И.Козлов
Печаль имеет много лиц. Это сожаление, огорчение, грусть, тоска, уныние, боль, скорбь, горе, меланхолия… — так проявляет себя одна из распространенных негативных базовых эмоций, возникающая при отсутствии удовлетворения либо потере чего-либо. Какой бы ни была печаль, она всегда противоположна радости.
Что представляет собой печаль на уровне физиологии мозга? Субъективно это переживается как снижение настроения, но на деле — это не отсутствие эмоции, это не подавление и не торможение нейропсихических процессов. Нижние медиальные отделы префронтальной коры, обслуживающие эмоциональный интеллект, демонстрируют стойкое возбуждение у людей в переживании печали либо депрессии. То есть с точки зрения нейронов, с точки зрения материального субстрата психики,- то, что мы воспринимаем как подавленность и отсутствие настроения, это на деле очень яркая, сильная, стабильная эмоция, к тому же склонная уходить в самоподдерживающийся цикл.
В чем смысл и внутренняя выгода печали?
Классический психоанализ по поводу печали создает очень сложные смысловые конструкции: «В чем же состоит работа, проделываемая печалью? Я полагаю, что не будет никакой натяжки в том, если изобразить ее следующим образом: исследование реальности показало, что любимого объекта больше не существует, и реальность подсказывает требование отнять все либидо, связанные с этим объектом. Против этого поднимается вполне понятное сопротивление…»
«Реальность подсказывает»? — или человек интерпретирует реальность определенным образом? «Сопротивление поднимается» — само поднимается? — или человек начинает сопротивление тому, что его не устраивает? — к концепции печали, изложенной Фрейдом, есть много вопросов. Если это не физиология, а душевная жизнь, то в свободном пространстве душевной жизни само ничего не происходит: все делает кто-то, почему-то или зачем-то…
В синтон-подходе печаль понимается по-другому, а именно как авторское действие, как небольшое убийство собственной жизненности, мелкое душевное членовредительство. Ребенок, которому не понравилось то, что сказали ему родители, вполне может опустить несчастно плечи, сделать несчастное лицо с выражением страдания и пойти вдаль, едва волоча ноги и показывая всем своим существом, как противные родители уничтожили его радость и лишили его желания в этом мире радоваться и вообще жить… Это спектакль, который вполне распространен и, как правило, эффективен. Со временем это становится просто дурной привычкой к внутреннему негативу.
Печаль — выражение неблагодарности к жизни. Вместо того, чтобы благодарить жизнь за то, что она тебе дала, печалящийся упрекает жизнь за то, что дали поздно или ненадолго. Слушай песню группы «Лейся, песня!»: «Где же ты была?» Человек наконец-то нашел свою любовь. У него радость — огромная, колоссальная! Которую он выражает в тоске — а вот чего же эта радость у него только сегодня, а не со вчерашнего дня?
Тот, кто умеет и любит быть счастливым, найдет счастье во всем. Вот, например, что делать, если перед вами Озеро Печали, и оно тянет вас? Нормальное большинство в него ныряет — и тонет. Рассудительные все-таки остаются на берегу и Озеро наблюдают как очередной природный объект. А самые веселые смело в него ныряют — и плещутся в сладкой Печали, наслаждаясь ее прозрачностью. А когда время купания заканчивается, они с Печалью благодарно прощаются и спокойно идут себе дальше.

Склонность к печали воспитывают художественные произведения романтического крыла, где печаль показывает возвышенность натуры. Для Романтика, как этикотипа, очень характерно чередование необоснованного энтузиазма и неоправданной печали. С возрастом количество энтузиазма уменьшается, печаль становится преобладающим эмоциональным фоном. В мелких дозах печаль украшает жизнь, как приправа делает пищу вкуснее. Если печаль становится основным фоном жизни, такая жизнь становится малосъедобной, как и блюдо, состоящее из одной приправы.
Деятельные люди к печали не склонны, и если им что-то не нравятся, они или покидают место, которое их не устраивает, или ищут возможность там что-то изменить.
Материал психологос
Печаль по Фрейду
Сопоставление меланхолии и печали оправдывается общей картиной обоих состояний. Также совпадают и поводы к обоим заболеваниям, сводящиеся к влияниям жизненных условий в тех случаях, где удается установить эти поводы. Печаль является всегда реакцией на потерю любимого человека или заменившего его отвлеченного понятия, как отечество, свобода, идеал и т. п. Под таким же влиянием у некоторых лиц вместо печали наступает меланхолия, отчего мы подозреваем их в болезненном предрасположении. Весьма замечательно также, что нам никогда не приходит в голову рассматривать печаль как болезненное состояние и предоставить ее врачу для лечения, хотя она влечет за собой серьезные отступления от нормального поведения в жизни. Мы надеемся на то, что по истечении некоторого времени она будет преодолена, и считаем вмешательство нецелесообразным и даже вредным.
Меланхолия в психическом отношении отличается глубокой страдальческой удрученностью, исчезновением интереса к внешнему миру, потерей способности любить, задержкой всякой деятельности и понижением самочувствия, выражающимся в упреках и оскорблениях по собственному адресу и нарастающим до бреда ожидания наказания. Эта картина становится нам понятной, если мы принимаем во внимание, что теми же признаками отличается и печаль, за исключением только одного признака: при ней нет нарушения самочувствия. Во всем остальном картина та же. Тяжелая печаль — реакция на потерю любимого человека — отличается таким же страдальческим настроением, потерей интереса к внешнему миру, поскольку он не напоминает умершего, — потерей способности выбрать какой-нибудь новый объект любви, что значило бы заменить оплакиваемого, отказом от всякой деятельности, не имеющей отношения к памяти умершего. Мы легко понимаем, что эта задержка и ограничение «я» являются выражением исключительной погруженности в печаль, при которой не остается никаких интересов и никаких намерений для чего-нибудь иного. Собственно говоря, такое поведение не кажется нам патологическим только потому, что мы умеем его хорошо объяснить.
Мы принимаем также сравнение, называющее настроение печали страдальческим. Нам ясна станет правильность этого, если мы будем в состоянии экономически охарактеризовать это страдание.
В чем же состоит работа, проделываемая печалью? Я полагаю, что не будет никакой натяжки в том, если изобразить ее следующим образом: исследование реальности показало, что любимого объекта больше не существует, и реальность подсказывает требование отнять все либидо, связанные с этим объектом. Против этого поднимается вполне понятное сопротивление, — вообще нужно принять во внимание, что человек нелегко оставляет позиции либидо даже в том случае, когда ему предвидится замена. Это сопротивление может быть настолько сильным, что наступает отход от реальности и объект удерживается посредством галлюцинаторного психоза, воплощающего желание… При нормальных условиях победу одерживает уважение к реальности, но требование ее не может быть немедленно исполнено. Оно приводится в исполнение частично, при большой трате времени и энергии, а до того утерянный объект продолжает существовать психически. Каждое из воспоминаний и ожиданий, в которых либидо было связано с объектом, приостанавливается, приобретает повышенную активную силу, и на нем совершается освобождение либидо. Очень трудно указать и экономически обосновать, почему эта компромиссная работа требования реальности, проведенная на всех этих отдельных воспоминаниях и ожиданиях, сопровождается такой исключительной душевной болью. Замечательно, что эта боль кажется нам сама собою понятной. Фактически же по окончании этой работы печали «я» становится опять свободным и освобожденным от задержек.